-- От Карлуса? Добр, видать, этот старик. И много? -- спросил Степан Степанович.
-- А я, признаться, и не сосчитал, -- с улыбкой ответил племянник.
-- Эх ты, голова! Деньги да не считать. Денежки счет любят! Вечерком сосчитаем.
Как сказал Степан Степанович, так и сделал: вечером деньги были сосчитаны. Их оказалось так много, что дядюшка просиял и стал племянника чуть не на руках носить. "Дурак я буду, коли не попользуюсь, -- решил он. -- Этакого парнишку провести нетрудно".
-- Тебя, знаешь, надо в Москву свозить, -- говорил он племяннику, -- с боярами перезнакомить. Перво-наперво с Борисом Федоровичем Годуновым -- ловкач боярин! У царя в милости и шурин царевича Федора... А между нами молвить, -- тут он понизил голос, -- царь Иван Васильевич вельми разнедужился, того и гляди -- помрет, дохтуры и то шепнули об этом кой-кому. Вот тогда Борис Федорович большую силу иметь будет, потому что Федор о царстве и не помышляет: ему бы только молиться да монахов слушать. Потом с Шуйским познакомиться надо, с Бельским. Из Шуйских особливо с Васильем Ивановичем -- лиса-человек! Хитрей всех наших бояр. Он норовит и Бориса перехитрить да, кажись, ошибается. А только тебе, -- вдруг круто повернул он разговор, -- надобно одежду изготовить, какую подобает. В этом нельзя же, срамота одна! Гляди, кафтан-то на локтях уже блестит, что маслом натертый, да и какой это кафтан -- мужицкий бескозырок [т . е. не имеющий стоячего воротника, пришивавшегося к задней части ворота. Этот воротник назывался "козырь". Он казался очень высоким, часто покрывал более половины затылка]. Надо тебе настоящий кафтан сшить с козырем, и козырь убрать, как водится, зернами бурмицкими, алмазами, ну, и иными каменьями самоцветными... У меня, кстати, есть такие камешки -- себе купил, ну, да для племянника не пожалею -- хочешь, купи по сходной цене. Лишнего с тебя, вестимо, не возьму.
Но по хитрому блеску глаз Степана Степановича можно было судить, что он далеко не прочь от лишнего.
-- Спасибо, рад буду. Где мне искать камней, да и обманут, а ты -- свой человек, -- сказал Марк.
-- Ну, вестимо, не обману! А еще надо тебе сшить тегилек, либо чугу [чюга -- узкий кафтан без воротника и с короткими рукавами, застегивался на пуговицах], а то терлик [одежда, похожая на ферязь, от которой отличался тем, что имел перехват и петли спереди; он, как и ферязь, шился с длинными разрезными рукавами, которые закидывались назад]... А там, что надо -- камки [шелковая цветная материя], что ли, либо объяри [шелковая тонкая ткань: она бывала травчатая и струйчатая], либо атласу, либо бархату -- покупать не заботься: у меня есть, и я продам тебе дешевле пареной репы, хе-хе!
Про себя Степан Степанович уже решил утром, чуть свет, отправить в Москву Ваньку-ключника за всем этим добром, потому что, на самом деле, у него не имелось ни лоскута, и содрать с "племяша" вдвое дороже.
Марк, разумеется, благодарил.