-- А! Богданушка. А я думал -- тень... Чудиться теперь мне стало часто разное... Жизнь былая да люди разные проходят передо мною...
-- Это, царь, наваждение от лукавого, -- заметил Бельский.
-- Сегодня мне снился мой Иванушка, -- продолжал Грозный. -- Звал он меня к себе... Умру я скоро... Скоро умру? А? Борис? Богдан? Что вы молчите? Где другие бояре? Почему вы одни здесь? Извести меня хотите? А? Придушить? Думаете, слаб, недужен... Нет! Я здоров опять! Вишь, я сел!
Царь, действительно, под действием внезапного возбуждения найгел силы приподняться.
-- Помилуй, царь-батюшка! Смеем ли мы замыслить тебя извести? -- робко пробормотал Богдан Яковлевич.
-- И зачем ты толкуешь о смерти и болезни? Ты здрав, слава Богу, так чуть прихворнул было. Господь даст тебе еще многие лета, -- промолвил Годунов.
-- Да, да! Ты говоришь правду, Борисушка. Нет, нет, прости, я сгоряча сболтнул, будто вы извести меня хотите, оба вы -- мои верные слуги... Я еще долго буду жить назло ворогам. Я такой крепкий, сильный. У меня много ворогов. У! Тьма! Везде они, везде! Проклятые!.. Борис! Богдан! Ко мне! Ко мне! -- вдруг неистово закричал он.
-- Что с тобой, государь? -- кинулись те к царю.
Иоанн Васильевич судорожно ухватился за их руки.
Лицо его было искажено, в глазах выражался ужас. Он трясся всем телом.