-- Там! Там! -- шептал он, смотря в темный угол опочивальни.
-- Господь с тобой! Тут никого нет, -- сказал Бельский.
-- Шшш!.. Услышат... "Они" не вид... Увидели! Ты кто? Ты кто? Воротынский? А? Умру? Врешь! Не смей, холоп! Посох мой! Посох! Света!
Борис Годунов бросился к окну и почти сорвал занавес. Целый сноп солнечных лучей ворвался в опочивальню.
-- Уф! -- с облегчением вздохнул Грозный. -- Ушли... Дайте ферязь.
-- Ты хочешь встать, царь? Лекаря запрещали, -- промолвил Богдан Яковлевич.
-- Молчи, раб! Я хочу стать здоровым... Я здоров. Ферязь мне и посох!
Царь встал, но покачнулся и едва не упал. Бояре его поддержали. На него надели ферязь, дали посох, посадили в кресло на колесах.
-- Я здоров, но еще слаб... Это ничего, это пройдет... Борис! Волхвы на какой день предсказали мне смерть? [Говорят, что Грозный, заболев, призвал астрологов и спросил их, поправится он или умрет. Они предсказали ему смерть 18-го марта.]
-- Не помню, государь, -- пробормотал Годунов.