-- Что делать!
-- Погубят "они" тебя... Умеешь ты говорить льстивые речи?
-- Нет.
-- Умеешь улыбаться, когда в душе у тебя гнев лютый?
-- Нет.
-- Умеешь ли другом прикидываться и сыпать клеветы черные?
-- Нет, нет, -- отвечал удивленный Марк, но не понимая, к чему клонит речь Годунов.
-- Тогда тебе не сладить с ними, а они тебя обойдут. Здесь волк и лис зайцем глядят, ворог -- другом милым. На себе все познал я. Думаешь, меня не травили? Травили и травят. Их зависть берет: Бориска у царя в милости, как же это так! Ну, и клевещут, и травят. А почему мне не быть в милости? Хуже я их? Я не уступлю им, не уступлю! Они меня травят, и я их буду травить. О! Я сумею. Рано ль, поздно ль, придавлю пятой змея шипучего. Я многого хочу, Марк Данилович, многое и могу.
Годунов волновался. На бледноватом лице его выступили красные пятна, черные глаза сверкали. Марк с удивлением смотрел на него.
Борис Федорович несколько раз молча прошелся по комнате, потом заговорил тише: