-- Он, он пришел наставить меня, подкрепить... -- прошептал Марк.
Он перестал чувствовать себя одиноким, окончательно прошло и ощущение жуткости. Он прошелся по комнате и остановился у окна. Ночь была лунная. Вдали виднелся Кремль с его церквами, с кружевом стен, внизу вилась узкая улица, вся в темных и светлых пятнах от теней строений, от освещенных луною свободных пространств...
"Тишь и мир! -- подумал он. -- Всегда бы так было! -- И тут же ответил себе: -- Это была бы смерть: жизнь -- движение, борьба, но не сон".
-- Хорошо жить! -- прошептал он.
-- Хорошо жить! -- откликнулось в его душе, и он почувствовал жажду жизни, деятельности, движения, борьбы. Ему казалось, что нет таких бед житейских, из которых он не вышел бы победителем, нет таких испытаний, перед которыми он упал бы духом.
"Кто же это будет моей подругой? Знаю я ее или еще надо узнать?" -- подумал он.
И вдруг в его воображении пронеслось миловидное, тонкое, задумчивое личико с глубокими грустными глазами.
-- Таня! Падчерица боярыни Доброй! -- узнал Марк.
XV. Не всякая грусть грустным кончается
Пока Степан Степанович жил у себя в усадьбе, его семья, во главе с ним самим, ежедневно ездила в церковь, не разбирая ни буден, ни праздников.