Она не помнила, как добежала до крыльца, миновала сени, поднялась в горницы.
-- Чтой-то ты чуть с ног меня не сбила! Экая оглашенная! -- воскликнула Анфиса Захаровна, столкнувшись с дочерью в дверях. -- Смотри, и телогрея на сторону съехала... Чего ты бежала, словно Мамай за тобой гнался?
-- Так... Я... Я испугалась очень... -- лепетала Катя.
-- Чего еще?
-- Мне показался там... Такой страшный... -- лгала боярышня.
-- Где? Кто? -- уже иным тоном спросила боярыня. -- Не у конюшен ли?
-- Да, да!
-- Так это домовой! Ишь, среди дня нечист выползает! Кто думать мог!.. Вечор его тоже видели... А все от того, что козла нет. Говорила ведь Степану Степановичу, а он все поеле да после. Вот тебе и дождались! Среди дня прохода крещеным нет! -- вскипятилась Анфиса Захаровна и пошла наводить справки, не видал ли еще кто-нибудь домового.
А Катя, скинув телогрею, опустилась на скамью и словно замерла, вся полная неведомого сладко-томительного чувства. Былой тоски -- как не бывало.