-- Усадьба боярыни Василисы Фоминишны тут недалече. Не туда ль его отвезти?
-- А и впрямь! Ближе и дома нетути.
Марк чувствовал, что его подняли, понесли. Он смутно, где-то высоко над собой, различил миловидное, бледное личико падчерицы боярыни Доброй, расслышал удивленно-печальный возглас грудного голоса...
Дальше тьма.
XXII. Ревнивый холоп
В сумерках весеннего вечера неясно рисуются две фигуры. Это -- Илья Лихой и Аграфена. Холоп хмур, девушка задумчива.
-- Принесла его нелегкая не в пору. Думал дней потеплее дождаться да тогда и утечь с тобой, ан, видно, придется раньше, -- говорил Илья.
-- А у тебя все уж слажено для ухода?
-- Ну, вестимо же. Выберем только денек поудобней да и тягу. А ты что спрашиваешь?
-- Да так, Господи!