-- Милый мой, соколик! Зачем в сердце свое пускаешь думы черные? Зачем веры мне не даешь? Уж я ль не люблю тебя, желанного моего?
-- Верю тебе, Груня, верю, а что я с собой сделаю, коли думы черные покоя не дают? Ах, милая! Только тогда и успокоюсь, когда мы сбежим отсюда, заживем на волюшке... Родная моя!
И Илья крепко обнял Аграфену.
-- А только, -- добавил он через минуту, -- ты смотри не сдавайся на улещанья боярские.
XXIII. Улещанья
На следующее утро после описанного свиданья Аграфене было что-то не по себе. Какое-то смутное чувство, точно ожиданье предстоящей беды, наполняло ее душу. Работа не спорилась.
-- Чтой-то, Груня, у тебя сегодня дело на лад не идет? -- заметила ей Фекла Федотовна.
-- А сама не знаю, что такое. Просто руки опускаются.
Ключница посмотрела на нее.
-- Не разнедужилась ли, грехом? Ишь, и с лица белая что-то больно.