-- Ой, верно ль?
-- Лгать ли стану? Для чего он с Мстиславскими да Шуйскими спелся? Вместе с ними хотел царю просьбу подать, чтоб он, батюшка, с царицей развелся да другую жену себе взял?
-- Доподлинно знаешь?
-- Я ль не знаю! Вот, теперь я объездил всех вотчинников здешних, все в голос кричат: "прогнать надо еретика этого из мест наших". Составил я к царю челобитную, подписи собираю... За тем и к тебе приехал: охоча ли будешь подписать?
Василиса Фоминишна некоторое время молчала. Ей вспомнились печальные дни, полные тоской неудовлетворенной любви, вспомнился холодный отказ Марка на ее пылкое признание, вспомнилась его любовь к Тане, и злоба шевельнулась в ее сердце.
"Погубить! Досадить!" -- мелькнула злобная мысль.
-- Да, да... Я руку приложу к челобитной... Да, да... проговорила боярыня.
-- Вот и бумажка... Чернилец бы да перышка.
-- А только я крестов понаставлю по безграмотству.
-- Ничего, матушка, ничего. Мы оговорочку сделаем, -- говорил поп.