-- Может, и так. Слышь, сказывай же, за что его погубить хочешь?
-- За что? -- тихо промолвила боярыня, и вдруг яркая краска покрыла ее лицо, глаза засветились. -- За то, -- она наклонилась к падчерице, -- за то, что люб он мне больше жизни моей! За то, что он мне на любовь любовью ответить отказался... Уж я ли б не ласкала его, я ли не целовала б! Ты его отняла от меня, ты, змея проклятая! Ты! Ха-ха! Ты -- недоросток, блаженненькая -- и отняла! Не обидно мне, а? Не должно гореть сердце лютою злобой? Клик кликни -- сотни женихов сбегутся, на коленях молить меня будут... Да никого из них мне не надобно, окромя его. А его нет... Не я гублю его, ты губишь -- зачем прельстила чарами бесовскими?
-- Чарами бесовскими?
-- Да. Нешто без чар он на тебя бы взглянул? Что в тебе? Ни кожи, ни рожи! Ух! Убью я, кажется, тебя сейчас, проклятую! Уйти лучше!..
И Василиса Фоминишна быстро направилась к двери. На пороге она остановилась и обернулась.
-- Я мучусь, мучься и ты, чаровница проклятая, полюбовница его счастливая! Полюбовница счастливая! Ха-ха!
Она вышла, а ее насмешливый, злобный смех долго еще звучал из-за двери.
-- Мать Царица Небесная! Защити, спаси его от козней вражеских! -- со слезами молилась спустя некоторое время после разыгравшейся сцены в своей горенке боярышня Татьяна Васильевна, и рука ее порывисто творила крестное знаменье.
VI. Нежданный сват
-- Да, брат, молодчина ты, хорошо устроил свою вотчинку! -- говорил Борис Федорович Годунов Марку Даниловичу.