-- Ой, какая же со мной, с бабой глупой, беседа! -- усмехнулась боярыня.
На лице ее не приметно было и тени волнения, только красивые глаза будто потемнели немного. В душе она очень волновалась. Неожиданный приезд правителя, да еще с Марком, вовсе не обрадовал ее, а встревожил. Что Марк не был посажен в темницу, а возвратился из Москвы в тот же день, в какой был увезен стрельцами, это она благодаря досужим кумушкам давно знала. Однако она ни на минуту не сомневалась, что Кречет-Буйтурова постигнет то или другое наказание -- мало-мало царская опала. И вдруг этот, любимый и ненавидимый ею в одно время, человек является в ее дом вместе с самим Годуновым. Было чему удивиться и чем встревожиться.
Какая цель была приезда их к ней в усадьбу, она не могла понять. Единственно, что она могла предположить, это -- что правитель захотел допросить "еретика" в ее присутствии. Но почему ж он тогда приехал с ним так запросто? Ни стрельцов, ни помощников себе "про случай" никаких не прихватил?
-- Зачем себя глупой считаешь? Сдается мне, тебя умишком Бог не обидел, -- продолжал в шутливом тоне разговор Годунов.
-- Сказано: у бабы волос долог, ум короток.
-- Ну, не у всякой. Вот мы с тобой сидим шутки шутим, а ведь я к тебе неспроста приехал. Дело есть до тебя. Смекни-ка, какое?
-- Не смекнуть вовек.
-- Сватом, матушка, явился! Ха-ха!
-- Сватом? -- с недоумением переспросила боярыня.
-- Как так сватом? -- вскричал Кречет-Буйтуров, до сих пор не промолвивший ни слова.