-- Эк, тебя пробирает! -- с усмешкой заметил он.
Было слышно, что в доме поднялась суматоха. Доносились возгласы, хлопанье дверьми, беготня. Потом все смолкло. Легкие шаги послышались за дверью, и Василиса Фоминишна вошла в светлицу.
-- Ну, боярыня, рада-не рада, принимай гостей незваных, -- сказал Годунов.
-- Царскому шурину завсегда рада, -- с низким поклоном ответила Добрая.
На Марка Даниловича она старалась не смотреть.
-- А еретику-то как же? Ужли тоже рада? -- с усмешкой спросил правитель.
-- Кто б с тобой ни пришел; всякому обрадуюсь.
Годунов смотрел на боярыню и думал: "И пригожа, и не глупа, кажись, а только бес-баба, должно быть!"
-- Не откажись, Борис Федорович, хлеба-соли откушать, -- продолжала Василиса Фоминишна, говоря с Годуновым, словно со своим старым знакомым.
-- Нет, уволь! Угости ты нас лучше бесе душкой своей.