-- Когда?
-- Вчера. Сам своими ушами слышал, как Анна Григорьевна наказывала ей: "Скажи Тихону, чтоб, завтря в послеобеденную пору пришел, знаешь, туда, к огороду... Ждать буду... Скажи, тоскуется мне страсть, что он вчера и сегодня не был"
-- Семен! Да знаешь ли ты, знаешь ли ты, -- задыхаясь крикнул боярин, тряся холопа за плечи, -- что ты меня в гроб укладываешь?
Тот беспомощно развел руками.
-- Видит Бог, боярин, не хотел тебя я огорчать -- затаю, дескать, про себя, а только не смог я... Потому сердце в груди повернулось, как подумал я, что они за твоей спиной будут целоваться-миловаться и над тобой посмеиваться.
-- Я тебя не виню -- ты правду сказал... -- заговорил Лука Филиппович, зашагав по спальне. -- спасибо тебе... Ох! Спасибо! Послушай, ты, может, ослышался?
Он рад был ухватиться и за соломинку.
-- Нет, боярин.
-- Я знаю, ты изрядно туг на уши... Ты ослышался, ослышался! Быть этого не может!
-- Да нет же... Гм... Не знаю, может, конечно... -- бормотал Семен.