Он выпустил тело Ильи. Мертвец тяжело рухнул с седла. Филипп очень удивился, что ему что-то заволакивает зрение.
-- Никак слезы?! Этого еще не хватало! -- с досадой промолвил он. -- Поехать лучше рассказать про Илью Марку Даниловичу. Где боярин? -- спросил он холопей, возвратившись на прежнее место.
-- Эх, боярин наш, баярин! -- печально ответили ему. -- Вон его потащили где попросторнее.
-- Зарубили? -- с испугом спросил Филька.
-- Почитай, до смерти, -- было ему ответом.
-- Что ж это я уцелел, -- почти с гневом вскричал Филька. -- Надо бы и мне ту...
Он не договорил: крымец раскроил ему череп.
А бой продолжался с прежним ожесточением. Только вечер да утомленье бойцов положили ему конец. Битва осталась нерешенной.
XXIII. Последнее счастье
Когда окончилась сеча, москвичи толпами устремились в ратный стан. Одни из них несли пищу и питье утомленным воинам, другие бежали разузнать об участи бойцов-родственников.