-- Ну, да, да! Что ж скрывать! Конечно, она мне нравится, -- забормотал он. -- Разве она может не понравиться кому-нибудь? Если б не ты, может быть, я и посватался бы, а теперь -- плоха надежда! Э-эх! -- тяжело вздохнул он, потом добавил -- А хоть ты и отбил у меня Бригитту, все же ты славный малый, Марко!
-- Спасибо, -- ответил последний и поднялся.
Встал и Беппо; венецианец едва хватал до плеча своему приятелю.
-- Надо идти... Я думаю, дядя Карлос уже меня поджидает, -- сказал Марко.
-- А я думал с тобой поговорить еще. Ну, да делать нечего. Вечером зайдешь к Джованни?
-- Да, хочу побывать. До свидания, Беппо.
Легкая гондола покачивалась невдалеке на прибрежном прибое. Марко вспрыгнул в нее. Морская вода запенилась под сильными ударами весел. Через несколько минут гондола уже свернула в лагуну и плавно неслась по ее зеленоватой воде.
Машинально, привычным движением опуская и поднимая весла, юноша думал о своем разговоре с Беппо. Образ Бригитты мелькал перед ним. Стройная черноокая девушка, со смугловатой кожей, с ярким румянцем на пухлых щеках, она была красива, как ни одна из ее подруг. Когда она улыбалась, в ее глазах искрились огоньки. Нравилась молодым людям эта улыбка, и они наперебой старались заставить улыбаться красавицу, но она чаще вместо этого хмуро сдвигала свои тонкие брови. Только одному она всегда улыбалась -- ему, Марку. Да, Беппо, не солгал -- сам Марко давно уже заметил все то, о чем тот ему говорил. Отчего же у Марко от этих улыбок не бьется сильнее сердце? Или в самом деле в его жилах не кровь, а вода? Отчего же иногда от иных дум так клокочет кровь, так трепещет сердце? Значит может же он волноваться, страдать... Страдать? Он давно страдает и не знает сам, откуда это страданье берется.
Почему всегда тоска гложет его сердце? Почему его тянет куда-то от этого прекрасного города? Ведь он вырос здесь, ведь здесь знаком ему каждый изгиб лагуны, здесь живет его добрый дядя Карлос. А между тем ему хочется бежать отсюда, он чувствует себя как орел в клетке. Расправить бы крылья! Но почему, почему?
Быстро скользила гондола, тихо всплескивала вода под ударами весел, но не находил в этом плеске ответа на свои думы молодой Марко.