-- Так и есть, боярин!
Степан Степанович расхохотался в свою очередь.
-- А ему сегодня нос утру! Приготовь-ка ты мне мой новый тегиляй [Тегиляй -- узкий кафтан с короткими рукавами по локоть, с высоким стоячим воротником -- "козырем". Спереди тегиляй застегивался на пуговицах, перепоясывался тесьмою.]; в церковь поеду -- надену.
-- Это алтабасный? [Алтабас -- ткань по серебряному или шелковому фону.]
-- Да... приду в храм и нарочно шубу распахну, -- жарко, дескать. Пусть моим тегиляем любуется! Ха-ха!
-- Как бы с зависти языка не откусил! Хе-хе!
-- Пожалуй, что. Однако, солнце уж высоконько. Сбираться пора. Поди и бабам скажи, чтоб они сбирались.
Хмурость Степана Степановича совсем прошла, и он, по уходу Ваньки, долго еще ухмылялся себе в усы и бормотал:
-- А я ему нос утру!
В свою очередь Ванька, долговязый старик, с желтым морщинистым лицом, с хитрыми исподлобья смотревшими глазами, выйдя от боярина, ухмылялся во весь рот.