"Ведь вот и не дурак Степан Степанович, а какими глупостями тешится. Спесь заела! Видно, все бояре на один покрой", -- думал он.
-- Что, Иван Митрич, каков сегодня боярин? Сердит? -- спросил ключника молодой парень из дворовых, приставленный к дверям в сенях для доклада о приезжих.
-- Был хмур что туча, а теперь что солнышко весел.
-- И как это ты, Иван Митрич, сумеешь завсегда боярина развеселить, диву даться можно!
-- Не надо дурнем быть самому, а из боярина дурня делать, вот и все уменье, -- ухмыляясь пробормотал ключник.
Через час у крыльца боярского дома уже гнула шеи и позвякивала бубенцами тройка добрых коней, запряженная в пестро раскрашенные и прикрытые узорным ковром сани. Скоро из саней выплыла Анфиса Захаровна и, поддерживаемая под руки ключницей Феклой с одной стороны и какой-то холопкой с другой, кряхтя, уселась в сани. Следом за ней вспрыгнула в них боярышня Екатерина Степановна.
Боярин замешкался на крыльце, отдавая какие-то приказания Ивану Дмитриевичу. Тот только кланялся в ответ и приговаривал:
-- Слушаю! Сделаем, как твоей милости угодно.
Степан Степанович двинулся было к саням, запахивая шубу, из-под которой алтабасный тегиляй так и блеснул серебром, и остановился.
-- Ванька! Кто это? -- указал он ключнику на проходившую через дверь девушку-холопку.