— Да, не стоит её везти так далеко. Лучше устройте её в какой-нибудь санаторий под Ленинградом.
Наденька остановилась. Глаза у неё стали такими большими, как будто она слушала глазами. В горле что-то больно сжалось. Она шагнула в кабинет и сказала:
— Нет, со мной не трудно. Возьмите меня.
Но она сказала хрипло, невнятно. В кабинете было шумно. Никто её не услышал и никто не заметил.
А Наденька видела перед собой только широкую чёрную спину какого-то мужчины. Спина эта всех от неё закрывала.
Тогда Наденька отошла от двери, прижалась лицом к белой стенке, и ей показалось, что стенка тоже чёрная, как спина.
Но вот из кабинета послышался знакомый неторопливый голос Елены Андреевны. Она с ребятами всегда так говорила, чтобы они получше её поняли и, по привычке, со взрослыми тоже так говорила, будто и им всё объясняла.
— О Наденьке я еще подумаю, — сказала Елена Андреевна. — Да, трудно нам с нею будет. Знаю. Главная беда, что очень плохо она ест. И всё-таки, товарищи, я еще подумаю.
В кабинете стало тихо.
Наденька ждала… Вот сейчас Елена Андреевна подумает и скажет…