«Чем, — думает, — живут люди. Овец не держат, земли не пашут? Теперь, — думает, — недолго ждать осталось. Как смеркнется, пойду воду искать. Тут, наверное, где-нибудь родник есть».
Пролежал он так до вечера, слышит — чьи-то голоса в стороне. Припал Юсуф к щелке, смотрит — стоит неподалеку с десяток лошадей под седлами. Лошади крепкие, откормленные. Вышли из-за юрт парни молодые кучкой. На всех халаты новые, шашки, за плечами винтовки блестят. Подошли парни к лошадям, остановились, ждут кого-то.
Показался из юрты киргиз старый, тот самый, что привез Юсуфа. Помахал руками, сказал что-то парням, сели все в седла и поехали гуськом куда-то в степь.
«Вот оно что, — подумал Юсуф — хорошо, что я из повозки не вылезал. А то как раз попал бы к басмачам в лапы. Это они куда-нибудь на добычу поехали».
Когда совсем стемнело, выбрался он из повозки, обошел вокруг становища, не нашел родника.
Спустился в лощину, искал, искал — нет воды.
«Что ж, — думает, — теперь делать? Без воды я до аула не дойду. Свалюсь где-нибудь по дороге».
Поднялся он опять на пригорок, прислушался — в становище темно, голосов не слышно. Подкрался к крайней юрте, послушал у стенки — тихо. Как будто никого внутри нет. Обошел он потихоньку вокруг юрты и в дверях лицом к лицу столкнулся со старухой.
— Ох, кто такой? — пятясь назад вскрикнула старуха, раздувая тлевший у нее в руках кусок кизяка.
— Не кричи, матушка, это я, бедный киргиз, — жалобно сказал Юсуф, замирая на месте.