— Селенья-то, как бы сказать, и нет, — отвечал старик, присаживаясь в тени под цистерной. — А есть аул киргизский, большой, хороший аул.
— Где ж на него дорога? — спросил Юсуф.
— Какая в степи дорога, — усмехнулся стрелочник. — Иди все прямо, на вон тот курган, от кургана возьмешь чуть правее, пройдешь верст пяток, будет пригорок, а с него уж и аул видать. А тебе зачем туда нужно? — спросил он.
— Да вот, — сказал Юсуф, — хочу за хлебом сходить.
— Ой, не ходи, малый, убьют! — сказал старик. — Здесь басмачей полно. Понаехали целыми шайками — никому проходу не дают.
— А как же вы живете? — спросил Юсуф.
— Эх, товарищ, — вздохнул старик. — Житье наше горькое, на станции сидим и то трусимся, а вдруг наедут басмачи.
— А не знаешь ты, — спросил Юсуф, — что с поездом моим случилось?
— Да что с поездом, поезд — ничего, обошлось кое-как, починили помаленьку, только люди перепугались. Ну да теперь он уж далеко ушел — наверстает, — сказал старик и заковылял к семафору.
Еще одну ночь провел Юсуф на станции.