Колька повис на подножке, всматриваясь в темноту.
— Ага, — сказал он, — вон уже огни видать. Как пойдет тише, так и прыгай.
Поезд прошел мимо станции, не замедлив хода. Фонари на мгновенье ярко осветили цистерны. Дежурный в красной шапке, стоявший на платформе, заметив Кольку и Петьку, погрозил им кулаком.
Тяжелые цистерны раскачивались, подпрыгивали на рессорах, и слышно было, как внутри их глухо плещется нефть.
Уже на рассвете, когда вдоль дороги потянулись заборы, высокие здания и фабричные трубы, поезд замедлил ход и, заехав куда-то в гущу товарных вагонов, остановился.
Колька и Петька соскочили с цистерны, попрыгали по земле, чтобы хоть немного согреться, и, пролезши под буферами вагонов, выбрались в город.
Они вышли на просторную, выложенную деревянными шашками площадь. Посредине площади, в длинной шинели, с толстой красной дубинкой в руке — стоял милиционер.
— Гляди, мильтон стоит, — шепнул Колька, хватая Петьку за руку. — Бежим, пока он нас не увидел.
Согнувшись, прячась за подводами, которые стояли возле вокзала, Колька и Петька добрались до края площади и, свернув за угол, изо всех сил пустились бегом по прямой широкой улице.
Город был большой. На мостовой в кожаных фартуках стояли дворники, поливая из пожарных рукавов тротуары. Они так ловко, точно хлыстом, вертели струей воды, что было удивительно, как они не окатят идущих мимо людей. За толстыми стеклами магазинов лежали большие, как колеса, пироги и вороха розовых, поджаренных булок.