— Я беру самый грязный предмет, — нараспев говорил он, — равномерно посыпаю его химическим порошком, обтираю теплой водой, — выкрикнул он последние слова, — вещь не рвется, не мнется и остается такой же чистой, как была раньше! Получайте, — сказал он Петьке, возвращая кепку. — Для вас факт, для меня реклама.
Конечно, это было очень интересно, но Петьке и Кольке хотелось есть, и они вскоре очутились в съестном ряду, где высились груды конфет, пряников и шипели на жаровнях вафли и пирожки. Около одной из жаровен стоял рослый, толстый мальчик в матросском костюме и ел пирожок.
Колька и Петька с завистью смотрели на него.
Он ел спокойно, не торопясь. Съел один пирожок, другой, третий и с таким же аппетитом взялся за четвертый.
— Вот прорва! — восхищенно сказал Колька и облизнулся.
Толстый мальчик с набитым ртом молча покосился в его сторону. Доев пятый пирожок, он вытер рукавом губы, достал серебрянный полтинник, торжественно положил его себе на ладонь, затем ловким щелчком подбросил высоко вверх, поймал на кончик носа, подхватил губами и, нагнувшись, протянул полтинник ахнувшей от удивления торговке.
Затем он спокойно отошел от лотка и, засунув руки в карманы, остановился около Петьки и Кольки.
— Вы что же, беспризорные? — спросил он.
— Не, мы дальние, — прикинулся дураком Колька, готовясь удрать.
— Ну, это всё равно, — сказал толстый мальчик, хватая его за шиворот. — Вас-то мне и надобно.