-- У Кулана нѣтъ теперь ни воды, ни топлива, -- заявилъ Сары-Батыръ, -- придется немного дальше проѣхать.
Я зналъ, что значитъ у степняковъ "немного", но согласился, и мы тронулись. Впереди разсыпались мервцы, за ними -- ханы со мною, и наконецъ -- казаки. Вскорѣ стемнѣло, говоръ умолкъ, по степи раздается только глухой топотъ сотни коней... Мы уже давно проѣхали мимо развалинъ Куланъ-рабата, а мервцы, отдѣлившись далеко впередъ, то-и-дѣло погоняютъ своихъ коней... Во мнѣ уже начало-было зарождаться сомнѣніе, -- не завлекаютъ ли насъ эти господа съ волчьими вожделѣніями?.. Но вдругъ мервцы остановились и послышалось: "Пріѣхали"!
Мы слѣзли съ коней среди тощаго саксауловаго лѣса и на берегу небольшого дождевого озера, въ обстановкѣ, слѣдовательно, представлявшей все, что требуется для зимняго ночлега въ пустынѣ...
Немного погодя, запылали костры и освѣтили нашъ бивакъ съ характерными группами казаковъ и, въ особенности, вооруженныхъ съ головы до ногъ текинцевъ, по сторонамъ которыхъ виднѣлись не менѣе живописныя группы ихъ рослыхъ коней, сверкавшихъ при свѣтѣ огня своими серебряными уборами... Нѣсколько въ сторонѣ отъ этихъ живыхъ картинъ, такъ напрашивавшихся на полотно, и по сосѣдству съ огромнымъ костромъ, расположились со мною на разостланныхъ кошмахъ ханы съ нѣсколькими приближенными, и между ними Пацо-Пліевъ, ужеe успѣвшій подружиться съ нѣкоторыми и развлекавшій всѣхъ своими разсказами... За веселымъ ужиномъ, состоявшимъ изъ смѣси дорожныхъ запасовъ русскихъ и туркменскихъ, бесѣда наша тянулась здѣсь до поздней ночи...
Эта неожиданная встрѣча съ представителями Мерва была мнѣ на руку какъ нельзя болѣе. Она увеличила число ѣдущихъ со мною до сотни всадниковъ, что било далеко не лишнее для представительности русскаго "посланца" и для перваго впечатлѣнія при въѣздѣ въ Мервъ. А главное, -- хановъ окружали ихъ ближайшіе совѣтники, друзья и лица, не лишенныя нѣкотораго значенія въ народѣ. Вразумить и привлечь ихъ на свою сторону было весьма важно. Я и занялся этимъ, бесѣдуя во цѣлымъ часамъ въ пути и на ночлегахъ то съ отдѣльными лицами, то съ цѣлыми группами. Что таили въ душѣ эти темные мои слушатели, и всѣ ли убѣдились моими доводами, -- я не знаю. Но, повидимому, угроза русскаго нашествія на Мервъ и возможныя его послѣдствія, -- для обрисовки которыхъ я, конечно, не жалѣлъ красокъ, -- производили впечатлѣніе, что и требовалось... Во всякомъ случаѣ, наединѣ, еще по пути къ Мерву, меня многіе увѣряли въ своей солидарности со мною, а одинъ старикъ даже при всѣхъ и громко произнесъ, обращаясь ко мнѣ однажды на привалѣ, такую фразу:
-- Тѣ, которые предпочтутъ гибель, пускай гибнутъ... Если ты пріѣхалъ на пользу Мерва, -- да поможетъ тебѣ Богъ!.. Но помни нашу старинную поговорку: "Хорошій посредникъ соединяетъ племена, дурной -- ихъ губитъ"... {По-текински:
"Коу эльчи -- эли бирларъ,
Яманъ эльчи -- эли пузаръ".}
Несомнѣнный же результатъ моихъ путевыхъ стараній заключался въ томъ, что ханы и Мурадъ-бай, которымъ обѣщаны били значительно лучшія условія существованія подъ властью Россіи, въ свою очередь обѣщали мнѣ свое содѣйствіе вполнѣ искренно...