"Для окончательнаго уясненія вамъ истины, скажу два слова и объ англичанахъ, такъ какъ знаю, что между вами есть люди, болтающіе объ Англіи...
"Въ какую бы страну ни направились русскіе, имъ постоянно приходится слышать, что мѣстное населеніе подстрекалось къ сопротивленію какимъ-нибудь англійскимъ эмиссаромъ, вводившимъ народъ въ заблужденіе щедрыми обѣщаніями денегъ, оружія и даже войска. Не вѣрьте такимъ людямъ. Обѣщанія ихъ всегда оказывались пустыми словами и ни разу не помѣшали русскимъ придти и силою оружія принести въ исполненіе свою угрозу. Такъ было со многими народами, и съ ахальскими текинцами въ томъ числѣ; такъ будетъ и съ вами, -- если дадитесь въ обманъ.
"Еще недавно вы дали бывшему здѣсь О'Доновану, за вашими печатями, огромную бумагу о томъ, что согласны быть подданными Англіи. Почему же послѣ этого англичане не пришли и не водворили порядка между вами? Потому что, имѣя на шеѣ такую обузу, какъ Индія, хотя и съ обабившимися индусами, они не въ силахъ это сдѣлать. Откуда они придутъ къ вамъ, когда васъ окружаютъ земли, не принадлежащія Англіи? А откуда придутъ русскіе -- вы очень хорошо знаете. Въ ожиданіи вашего отвѣта, въ трехъ переходахъ отсюда, на Карры-бентѣ, стоятъ передовыя ихъ войска, за которыми повалитъ къ вамъ столько тысячъ, сколько царской душѣ будетъ угодно... Знайте это!
"О томъ, что интересы ваши и вашего народа требуютъ безпрекословнаго исполненія моего совѣта; что въ результатѣ его васъ ожидаютъ несравненно лучшія условія существованія, чѣмъ тѣ, которыми вы пользуетесь; а равно и о томъ, что нечего опасаться посягательства на вашу религію и обычаи, -- я могъ бы говорить еще очень долго. Но я увѣренъ, что вы меня поняли, и потому, не распространяясь болѣе, ограничусь пожеланіемъ, чтобы Богъ вразумилъ васъ на доброе рѣшеніе и избавилъ вашъ народъ отъ грозящаго ему бѣдствія...
"Итакъ, подданство или -- война?.. Я увѣренъ, что вопросъ этотъ уже рѣшенъ въ головѣ каждаго изъ васъ, и потому, для совѣщанія и передачи мнѣ отвѣта, даю вамъ полчаса времени. Каковъ бы ни былъ вашъ отвѣтъ, я оставлю Мервъ съ чистою совѣстью, что съ своей стороны сдѣлалъ все для того, чтобы отвратить отъ васъ бѣдствія неравной борьбы".
Пока я говорилъ, въ кругу царило молчаніе; въ серьезныхъ лицахъ представителей и окружавшей толпы можно было читать только напряженное вниманіе и нѣкоторое впечатлѣніе. Но когда, окончивъ рѣчь, я поднялся съ мѣста, вдругъ со всѣхъ сторонъ раздались громкія восклицанія:
-- Баракялла (спасибо)!!.
Это было хорошее предзнаменованіе.
-- Переговорить съ каждымъ изъ васъ въ отдѣльности я не могу и не нахожу нужнымъ. Пусть каждый родъ уполномочитъ одного для передачи мнѣ отвѣта, и когда онъ будетъ готовъ, пусть дадутъ мнѣ знать!-- крикнулъ я въ заключеніе и, выйдя изъ круга, направился въ свою кибитку.
Минутъ черезъ двадцать, которыя я прождалъ не безъ нѣкотораго колебанія между надеждой и сомнѣніемъ, мнѣ дали знать, что отвѣтъ готовъ. Я снова вошелъ въ генгешъ и занялъ свое мѣсто.