"На Карибъ-ата я пріѣду, вѣроятно, завтра въ вечеру, а можетъ быть послѣ-завтра. Обдумавъ хорошенько, я первую стоянку намѣренъ сдѣлать въ Порсу и пройти туда съ Карибъ-ата, черезъ Сичмазъ, степной дорогой. Сообразно съ этимъ и дѣлайте ваши распоряженія. До свиданія.-- А. Комаровъ".
Письмо это я могъ объяснить только недостаточнымъ знакомствомъ съ мѣстными условіями, а потому черезъ нѣсколько минутъ послалъ генералу слѣдующій отвѣтъ:
"По поводу вашего намѣренія пройти, съ отрядомъ, не входя въ оазисъ, прямо изъ Карибъ-ата, степной дорогой, и расположиться въ Поссу, давно заброшенныя развалины котораго находятся совершенно на отлетѣ отъ населеннаго района, считаю своимъ долгомъ доложить вашему превосходительству слѣдующее: Расположиться въ Порсу, или гдѣ бы то ни было внѣ оазиса, не значитъ "занять Мервъ"; такой шагъ не вызывается необходимостью и можетъ произвести впечатлѣніе нежелательное. Для занятія Мерва надо идти прямо въ его сердцу и стать твердой ногой въ Коушутъ-ханъ-валѣ, чему обстоятельства считаю вполнѣ благопріятными. Завтра встрѣчу васъ съ представителями Мерва".
Къ вечеру уже собрались всѣ ханы и, въ числѣ ихъ, вошелъ ко мнѣ, въ сумеркахъ, сынъ знаменитаго Коушутъ-хана, невзрачный на видъ и слѣпой на одинъ глазъ, Баба-ханъ. На вопросъ -- что новаго?-- онъ отвѣчалъ:
-- Новаго ничего нѣтъ, а продолжается старое: Каджаръ-ханъ дурить, какъ всегда. По пути сюда, я наткнулся въ одномъ аулѣ на шайку оборванцевъ, человѣкъ въ двѣсти, собранную этимъ сумасбродомъ и галдѣвшую, что не пустятъ въ Мервъ русскихъ...
-- Ты хорошо знаешь Каджаръ-хана?
-- Какъ же, -- родственникъ...
-- А моему слову ты вѣришь?-- спрашиваю.
-- Конечно...
-- Такъ слушай. Я очень сожалѣлъ, что болѣзнь помѣшала тебѣ участвовать въ депутаціи и лишила несомнѣнной награды. Поэтому предоставляю тебѣ сегодня первый представившійся случай оказать услугу и... вернуть потерянное {И дѣйствительно, по моему ходатайству передъ начальникомъ области, Баба-ханъ получилъ черезъ нѣсколько мѣсяцевъ послѣ этого чинъ прапорщика милиціи и явилъ себя въ слѣдующемъ году, въ бою на Кушкѣ, лихимъ командиромъ сотни мервскихъ текинцевъ.}: Поѣзжай сейчасъ и, какими угодно способами, уговори Каджара пріѣхать ко мнѣ сегодня же, хоть на нѣсколько минутъ. Мнѣ нужно сказать ему нѣсколько словъ... В затѣмъ, если ему не угодно будетъ послѣдовать моему совѣту, -- онъ свободенъ уѣхать отсюда во всякую минуту. Въ этомъ даю тебѣ слово, вотъ, въ присутствіи всѣхъ хановъ!