Вторымъ памятнымъ событіемъ тѣхъ же дней послужилъ пріѣздъ въ Мервъ, черезъ два мѣсяца послѣ его занятія, главноначальствовавшаго тогда на Кавказѣ, генералъ-адьютанта князя Дондукова-Корсакова. Князь пріѣхалъ съ блестящей свитой, въ сопровожденіи цѣлаго казачьяго полка, и въ трехъ переходахъ отъ Мерва былъ встрѣченъ мѣстной конницей въ числѣ двухъ тысячъ отборныхъ всадникомъ. Кортежъ получился чисто царскій. Да и шесть дней, проведенныхъ княземъ въ нашемъ маленькомъ укрѣпленіи, въ разъѣздахъ по оазису и въ посѣщеніи развалинъ древнихъ городовъ, долго вспоминались въ Мервѣ, какъ непрерывный рядъ празднествъ для войскъ и народа. Широкая, истинно барская натура князя тутъ обнаружилась вполнѣ: угощенія войскъ и народа слѣдовали день за днемъ. Награды и подарки сыпались точно изъ рога изобилія... Посѣтивъ, между прочимъ, и ханшу Гюль-Джамалъ, князь торжественно вручилъ ей подарки, присланные, съ особымъ курьеромъ, изъ Кабинета Его Величества: пару массивныхъ золотыхъ браслетъ, украшенныхъ драгоцѣнными камнями, такой же поясъ и роскошный соболій халатъ, крытый золотою парчей. Сверхъ того, и отъ себя лично князь подарилъ ханшѣ дорогое ожерелье и объявилъ, что, за оказанныя услуги, "Бѣлый Царь" назначилъ ей пожизненную пенсію, по двѣ тысячи, а ея сыну, Юсуфъ-хану, по 1.200 рублей. Такимъ образомъ, издержки ханши на "генгешъ" были возвращены ей сторицею...
Къ этому считаю не лишнимъ прибавить, что, благодаря какъ политическому, такъ и стратегическому значенію, которое англійскіе публицисты издавна придавали Мерву, присоединеніе его къ Россіи подняло цѣлую бурю въ англійскомъ парламентѣ и въ прессѣ. Между прочимъ, по порученію своего правительства, великобританскій посолъ при Высочайшемъ дворѣ, сэръ Э. Торнтонъ, заявилъ нашему министерству иностранныхъ дѣлъ, что включеніе Мерва въ предѣлы Россіи признается несогласнымъ съ принятыми, будто бы, ею обязательствами по отношенію въ Англіи. Вмѣстѣ съ тѣмъ, посолъ освѣдомлялся о томъ, "какія предложенія русскій кабинетъ могъ бы сдѣлать Англіи съ тѣмъ, чтобы предупредить осложненія, которыя можетъ повлечь за собою вновь совершившееся расширеніе предѣловъ русскаго владычества по направленію къ границамъ Авганистана"?
Наше правительство отвѣтило въ томъ смыслѣ, что оно никогда не брало на себя обязательства воздерживаться, при какихъ бы то ни было обстоятельствахъ, отъ занятія Мерва; а условія, при которыхъ неожиданно совершился этотъ фактъ, -- ведущій за собою прекращеніе туркменскихъ разбоевъ и безусловно благотворный для будущаго положенія дѣлъ въ Средней Азіи, -- не таковы, чтобы могли служить поводомъ къ оспариванію свободы дѣйствій Россіи и къ заявленію какихъ-либо притязаній со стороны Англіи... Въ то же время, во избѣжаніе въ будущемъ всякихъ поводовъ въ недоразумѣніямъ, Россія подняла вопросъ о необходимости разграниченія сферы нашихъ притязаній съ владѣніями авганскаго эмира, что повело къ столкновенію на Кушкѣ... Но объ этомъ рѣчь впереди.
VIII.
Присоединеніе Іолотана.
Въ послѣдніе дни своей независимости, туркмены довольно часто повторяли мнѣ ходячій афоризмъ своего народа: "Мервъ -- крѣпость; остальные ваши оазисы -- только отдѣльныя башни. Взяли Мервъ, -- значитъ, взяли всю Туркменію"... изреченіе это, дѣйствительно, оказалось пророчествомъ, перешедшимъ въ область реальныхъ фактовъ не позже нѣсколькихъ мѣсяцевъ послѣ занятія Мерва. Кахка, населенное туркменами рода Алили, и Тедженъ, находившійся въ рукахъ текинцевъ, были заняты нами еще по пути къ Мерву. Затѣмъ, послѣ Мерва, наступила очередь Іолотана.
Довольно обширная кала подъ этимъ названіемъ, съ разбросанными вокругъ аулами и базарными постройками, лежала тогда на лѣвомъ берегу Мургаба, на юго-востокѣ отъ Мерва и въ шестидесяти верстахъ отъ послѣдняго; а самый оазисъ, съ населеніемъ отъ тридцати до тридцати-пяти тысячъ душъ туркменъ-сарыковъ, начинался верстахъ въ двадцати отъ послѣднихъ мервскихъ посѣвовъ и тянулся по прибрежью рѣки верстъ на семьдесятъ. Это промежуточное пространство между двумя оазисами, -- хотя и покрытое сѣтью старыхъ ирригаціонныхъ каналовъ и остатками кирпичныхъ построекъ осѣдлаго иранскаго населенія, жившаго здѣсь до конца XVIII столѣтія, -- не было занято ни текинцами, ни сарыками только потому, что служило ареной постоянныхъ схватокъ между этими враждовавшими тогда племенами. Помимо земледѣлія, іолотанцы занимались въ довольно широкихъ размѣрахъ скотоводствомъ, чему способствовала захваченная ими на лѣвомъ берегу Мургаба обширная степная площадь около 4.000 кн. верстъ.
Вслѣдствіе близкаго сосѣдства съ Мервомъ, сравнительно слабое населеніе Іолотана должно было, конечно, ранѣе другихъ послѣдовать примѣру текинцевъ. И дѣйствительно, въ послѣднихъ числахъ февраля 1884 года, черезъ три дня послѣ моего прибытія въ Мервъ въ качествѣ начальника округа, сарыки уже прислали ко мнѣ депутацію, съ Гусейнъ-ханомъ во главѣ, и съ заявленіемъ, что, по примѣру мервцевъ, они также просятъ о принятіи ихъ въ подданство Бѣлаго Царя. Какъ упомянуто въ предыдущей главѣ, это было въ то время, когда мы уже выѣзжали изъ Топаза на встрѣчу вашего отряда. Депутація эта послѣдовала съ нами въ Карибъ-ата, гдѣ и была представлена генералу Комарову. Затѣмъ, черезъ нѣсколько дней послѣ занятія нашими войсками Мерва, генералъ отправилъ въ Іолотанъ, съ порученіемъ позондировать дѣйствительное настроеніе тамошнихъ сарыковъ, маіора Мехтемъ-кули-хана, который вернулся съ извѣстіемъ, что сарыки ждутъ къ себѣ русскихъ и будутъ очень рады избавиться, наконецъ, отъ безначалія и раздоровъ, такъ долго препятствующихъ ихъ благосостоянію...
Въ началѣ апрѣля того же года депутація сарыковъ, въ числѣ двѣнадцати уполномоченныхъ, съ двумя ханами, была отправлена въ Асхабадъ, гдѣ ихъ прибытіе совпало съ пріѣздомъ туда же генералъ-адьютанта князя Дондукова-Корсакова, въ присутствіи котораго, 21 апрѣля, она и приняла присягу на подданство русскому императору. Оставалось только ввести у сарыковъ наше управленіе. Съ этою цѣлью я выѣхалъ въ Іолотанъ въ сопровожденіи мервской милиціи и сотни казаковъ, черезъ два дня послѣ отъѣзда изъ Мерва князя и начальника области. Конные сарыки, въ числѣ нѣсколькихъ сотъ человѣкъ, встрѣтили насъ на границѣ своего оазиса, а все остальное мужское населеніе -- на базарной площади передъ оградой своего укрѣпленія. Здѣсь, на другой день послѣ пріѣзда, я торжественно объявилъ собравшемуся народу о его присоединеніи въ Россіи и въ Мервскому округу, и, утвердивъ избранныхъ ими аульныхъ старшинъ, а также казія и членовъ народнаго суда, объяснилъ имъ ихъ права и обязанности. Въ заключеніе было также объявлено, что, впредь до назначенія русскаго офицера начальникомъ іолотанскаго участка, управленіе этого оазиса ввѣряется Сары-хану, который являлся главою наиболѣе крупнаго изъ сарыкскихъ родовъ, да и вообще человѣкомъ болѣе вліятельнымъ въ народѣ.
До этого момента все шло какъ нельзя лучше. Но не успѣлъ я окончить послѣднюю фразу о Сары-ханѣ, какъ точно ужаленный вскочилъ съ своего мѣста глава другого изъ сарыкскихъ родовъ, Гусейнъ-ханъ, и съ чисто туркменскою необузданностью заговорилъ чуть не съ пѣною у рта: