Въ тотъ же день вечеромъ губернаторъ Саракса прислалъ ко мнѣ своего помощника съ запросомъ, -- какъ объяснить внезапное вторженіе русскаго отряда на территорію, составлявшую со временъ Афросіаба достояніе Персіи? Я отвѣчалъ кратко, что мнѣ нѣтъ дѣла до историческихъ правъ Персіи, что я исполнилъ приказаніе своего начальства и объявляю теперь занятымъ русскими войсками весь правый берегъ Теджена до авганскихъ предѣловъ, и наконецъ, -- что не уполномоченъ ни на какіе переговоры съ ними; что за этимъ слѣдуетъ обратиться къ русскому послу въ Тегеранѣ...
Итакъ, предупредивъ персидскій отрядъ, мы заняли Рукнабадъ. Этимъ, въ сущности, и исчерпывалось полученное мною приказаніе. Но обстоятельства позволили сдѣлать больше; а потому, не останавливаясь передъ отвѣтственностью, я пошелъ дальше...
Въ дни нашего появленія, обширная территорія Саракса представляла мертвую пустыню, хотя на каждомъ шагу видны были слѣды нѣкогда процвѣтавшей здѣсь жизни, -- ирригаціонные каналы, развалины построекъ, ограды укрѣпленій, мечети и гробницы прекрасной архитектуры и т. д. Недоставало только рукъ для того, чтобы вновь воскресить эту страну. Но откуда взять населеніе?..
Мнѣ было извѣстно, что районъ Саракса, издавна славившійся своимъ плодородіемъ и обращенный въ пустыню только враждою мервскихъ текинцевъ къ персамъ, считался въ глазахъ туркменовъ благодатной страной, куда охотно устремилось бы любое ихъ племя при водворившемся теперь спокойствіи. Я и рѣшился воспользоваться этимъ обстоятельствомъ.
Сравнительно малочисленное туркменское племя салыровъ, вытѣсненное въ шестидесятыхъ годахъ прошлаго столѣтія сарыками и текинцами съ береговъ Мургаба, нашло себѣ убѣжище въ сѣверо-восточномъ углу хорасана. Персы водворяли ихъ, въ числѣ около 20 тысячъ душъ, южнѣе Саракса, на лѣвомъ берегу Герируда, въ неблагодарныхъ, въ агрикультурномъ отношеніи, окрестностяхъ Зирабада, главнымъ образомъ какъ даровой пограничный заслонъ со стороны Авганистана. Мнѣ также было извѣстно, что эти салыры тяготятся своимъ положеніемъ, что персидскіе ханы эксплоатируютъ ихъ на всѣ лады, и что поэтому они сочли бы за великое счастье быть хозяевами плодородныхъ полей Саракса, въ особенности подъ защитой могущественнаго Акъ-Падишаха. Принявъ все это въ соображеніе, въ ту же ночь съ 23 на 24 мая, я послалъ съ нѣсколькими туркменами своего туземнаго письмоводителя, прапорщика Молла Саата, въ Зирабадъ, къ салырамъ для переговоровъ съ ихъ главарями, а главнымъ образомъ для того, чтобы онъ склонилъ хановъ и старшинъ этого племени пріѣхать ко мнѣ въ Рукнабадъ "во весьма важному дѣлу"... Молла-Саатъ блистательно исполнилъ это порученіе и возвратился поздно вечеромъ 26 мая съ Теке-ханомъ и съ шестнадцатью другими представителями салыровъ. По мѣстному обычаю, ихъ предварительно угостили на бивакѣ туркменской милиціи, а затѣмъ ввели ко мнѣ въ кибитву. Здѣсь, въ общихъ чертахъ, имъ было сказано слѣдующее:
"Вы, салыры, въ числѣ трехъ -- четырехъ тысячъ семействъ, уже нѣсколько лѣтъ бѣдствуете въ Персіи, въ безплодныхъ окрестностяхъ Зирабада. Я знаю, что тамъ немыслимо развитіе ни земледѣлія, ни скотоводства. Вы обѣднѣли тамъ еще и потому, что васъ немилосердно обираютъ персидскіе ханы. Неоднократвыя и справедливыя ваши жалобы убѣдили васъ только въ томъ, что и въ высшихъ сферахъ Персіи только глумятся надъ правосудіемъ. Мнѣ нечего выставлять вамъ достоинства Саракса, который на вашей еще памяти кормилъ съ избыткомъ до сорока тысячъ текинскихъ семействъ, и знаю очень хорошо, что вы были бы безконечно рады переселиться на эти земли. Вопросъ лишь въ томъ, какъ устроить это переселеніе?.. Добровольно персы васъ не отпустятъ; напротивъ, будутъ противодѣйствовать этому; слѣдовательно, ихъ и спрашивать нечего., Русское правительство не вмѣшивается въ это дѣло, -- это не въ порядкѣ вещей. По моему, остается одно, -- внезапно подняться всѣмъ населеніемъ и броситься на нашъ правый берегъ Теджена. Но... это дѣло рискованное, какъ вы сами поймете. Если, сохрани Богъ, персы провѣдаютъ о такомъ вашемъ намѣреніи, -- они примутъ свои мѣры, и многимъ изъ васъ не сдобровать тогда. На успѣхъ можно разсчитывать только въ случаѣ быстрой рѣшимости и немедленнаго исполненія"...
Пока я развивалъ эту тему, вдаваясь и въ нѣкоторыя детали, салыры молчали.
-- Да... дѣло хорошее, но и опасное, -- заговорилъ первымъ сѣдобородый старикъ, казій.-- Бѣда наша въ томъ, что нѣтъ единства у насъ: каждый родъ тянетъ въ иную сторону. Мы всѣ одинаково ненавидимъ персовъ; тѣмъ не менѣе, ихъ шпіоны есть въ каждомъ вашемъ колѣнѣ...
-- Мы этимъ шпіонамъ заложимъ глотки!-- воскликнулъ вдругъ, прерывая казія, Магомедъ-Теке-хамъ, старшина главнаго рода салыровъ, мужчина необычайнаго роста, за поясомъ котораго красовался бехбутъ {Родъ кинжала.} въ золотой оправѣ, недавно пожалованный шахомъ "за преданность".-- Я или погибну, или подниму салыровъ съ Зирабада!.. Кто не захочетъ идти съ нами, пусть остается умирать съ голоду, пресмыкаясь передъ персами!.. Жаль, -- прибавилъ онъ, -- время немного неудобное: Тедженъ въ разливѣ; трудно будетъ переправить женъ, дѣтей, имущество и скотину, но... Богъ милостивъ!
-- Не горячись, Теке-ханъ!-- снова началъ казій:-- серьезное дѣло нужно обсудить со всѣхъ сторонъ. Мы всѣ слышали, что изъ Мешеда идутъ персидскія войска, -- они могутъ выйти намъ въ тылъ. Если въ то же время гарнизонъ Саракса загородить намъ дорогу, а Тедженъ не позволитъ переправу, -- на что мы можемъ тогда рѣшиться, имѣя на рукахъ женъ, дѣтей, стариковъ, скотъ и все имущество?!..