Замѣчательно, что этотъ самый Каджаръ-ханъ, такъ низко поступившій съ единственнымъ англичаниномъ, появившимся въ Мервѣ, почти искренно сдѣлался вскорѣ сторонникомъ другой личности, появившейся тамъ же и весьма усердна работавшей въ пользу, какъ утверждали, тѣхъ же англичанъ. Я говорю о Сіяхъ-Пушѣ, темная личность котораго осталась, какъ для васъ, такъ и для туркменъ, почти неразгаданною, несмотря на то, что впослѣдствіи, при занятіи Мерва, онъ попалъ въ наши руки и былъ подвергнутъ всевозможнымъ допросамъ. Но рѣчь о немъ впереди еще...
Въ 1881 году мервцы у же не могли придти въ соглашенію относительно новыхъ претендентовъ на ханство всего народа, и кончилось тѣмъ, что каждый родъ его избралъ своего хана: Векили -- Мехтемъ-Кули-хана, молодого человѣка двадцати-пяти лѣтъ, который, впрочемъ, переселился вскорѣ на Ахалъ и былъ замѣненъ своимъ шестнадцатилѣтнимъ братомъ, Юсуфъ-ханомъ. Большое значеніе среди Векилей имѣла мать послѣдняго, извѣстная Гюль-джамалъ, съ которою мы еще встрѣтимся въ нашемъ повѣствованіи. Затѣмъ, Беки избрали своимъ ханомъ Кара-Кулисардара, Бахши -- Сары-Батыра, а Сичмазъ -- Майли-хана. Первый изъ этихъ трехъ былъ старый аламанъ, извѣстный своими жесткими грабежами на границахъ Персіи и Авганистана, человѣкъ жадный и ограниченный. Второй занимался тѣмъ же ремесломъ и въ теченіе многихъ лѣтъ, но съ нѣкоторымъ оттѣнкомъ рыцарства. Онъ производилъ впечатлѣніе человѣка разсудительнаго, съ большимъ тактомъ и самообладаніемъ; впослѣдствіи онъ и оказался такимъ. Наконецъ, третій, Майли-ханъ, былъ молодой человѣкъ, изуродованный оспой, но скромный и неглупый. Особеннаго значенія, однако, эти люди не имѣли даже въ своемъ районѣ, такъ какъ каждый текинецъ считалъ для себя болѣе или менѣе обязательнымъ только постановленіе общаго собранія представителей народа, такъ называемаго генгеша, о которомъ мнѣ еще придется говорить.
Мервскіе текинцы сильно преувеличивали свою численность, чтобы казаться сосѣдямъ народомъ сильнымъ. Они утверждали, что ихъ сто тысячъ кибитокъ. На самомъ же дѣлѣ районъ каждаго изъ четырехъ хановъ дѣлился на шесть старшинствъ, или кетхудъ, и въ каждомъ изъ нихъ полагалось до двухъ тысячъ кибитокъ, или во всемъ оазисѣ, приблизительно, до 200 тысячъ душъ {И эта численность значительно уменьшилась послѣ появленія въ странѣ русскихъ, такъ какъ водворившаяся кругомъ безопасность позволила части населенія переселиться въ плодородный районъ Теджена.}, которыя могли выставить, въ случаѣ нужды, около 30-ти тысячъ пѣшихъ и не менѣе 5-ти тысячъ конныхъ людей, способныхъ носить оружіе. Роды Бекъ и Векиль, составляя тахтамышскую половину народа, занимали своими аулами земли на правомъ берегу Мургаба, а Бахши и Сичмазъ или отамышская половина -- на лѣвомъ. Тѣ и другіе подраздѣлялись на чомуръ и чарва, т.-е. на земледѣльцевъ и скотоводовъ. Но излюбленное ремесло главной массы населенія заключалось въ такъ называемомъ калтаманствѣ и аламанствѣ. Это два вида одного и того же порока, дѣлавшаго Мервскій оазисъ въ его тогдашнемъ видѣ буквально однимъ большимъ притономъ воровъ и разбойниковъ...
Калтаманомъ называли простого вора, промышляющаго своимъ ремесломъ ночью и днемъ, если представится удобный случай, но пѣшкомъ и безъ оружія. Помимо массы людей и даже организованныхъ шаекъ съ предводителями, жившихъ исключительно воровскимъ ремесломъ, калтаманами можно было назвать, нисколько не рискуя ошибиться, три четверти Мервскаго населенія, -- въ такой степени это зло всосалось въ плоть и кровь текинскаго племени.
Аламанство -- степной разбой, предпринимаемый партіями отъ нѣсколькихъ десятковъ и до нѣсколькихъ тысячъ вооруженныхъ всадниковъ. Въ этихъ набѣгахъ текинецъ, кромѣ болѣе или менѣе солидной наживы, пріобрѣталъ репутацію воина и званіе батыря, и самый промыселъ поэтому не только не порицался общественнымъ мнѣніемъ страны, напротивъ, -- вѣками онъ возведегъ былъ здѣсь на степень рыцарства и поощрялся народными симпатіями, какъ ремесло, выработывающее лихость и молодечество. Аламанство создало среди мервскихъ текинцевъ массу людей, отличавшихся поразительнымъ знаніемъ не только всѣхъ дорогъ, тропинокъ и колодцевъ во всѣхъ необъятныхъ пустыняхъ, окружающихъ ихъ оазисъ, но не менѣе того знакомыхъ и со всѣми окраинами сопредѣльныхъ странъ, какъ Персія, Бухара, Хива и Авганистанъ. Люди эти назывались сардарами и руководили обыкновенно партіями аламановъ, одновременно въ качествѣ предводителей и путеводителей. Имъ принадлежала иниціатива каждаго набѣга, они же вербовали участниковъ и избирали пунктъ нападенія. Собравшійся народъ и духовные торжественно напутствовали выступающую партію благословеніями и пожеланіями ей всякаго успѣха. Выйдя за предѣлы оазиса, всѣ аламаны, послѣ общей молитвы о помощи Аллаха, принимали по обычаю клятву въ томъ, что будутъ дѣйствовать единодушно и безпрекословно повиноваться сардару. Наткнувшись на караванъ или стада, или приблизившись къ заранѣе опредѣленной цѣли, преимущественно ночью или на разсвѣтѣ, они видались, по знаку сардара, съ оглушительными криками на свою жертву. Въ случаѣ успѣха, аламаны дѣлились на двѣ половины: одна возила или угоняла добычу; другая, на лучшихъ лошадяхъ, составляла арріергардъ на случай погони. На первомъ же ночлегѣ послѣ этого происходилъ раздѣлъ добычи, причемъ сардаръ получалъ двѣ доли со всего награбленнаго и столько же выдѣлялось на мечеть и бѣднымъ; остальное дѣлилось поровну между всѣми аламанами. Если попались въ плѣнъ мужчины или женщины -- ихъ продавали и такимъ же образомъ дѣлили вырученныя деньги. При такомъ исходѣ набѣга аламаны торжественно, среди бѣлаго дня, вступали въ оазисъ и расходились по своимъ ауламъ, гдѣ ихъ привѣтствовали какъ героевъ и побѣдителей. Вслѣдствіе навыка и осторожности, набѣги въ большинствѣ случаевъ сопровождались успѣхомъ, и аламаны въ каждую поѣздку обезпечивали свое существованіе на болѣе или менѣе продолжительное время. Бывали, конечно, неудачи и пораженія; тогда партія разсыпалась по степи и каждая группа всадниковъ отдѣльно пробиралась къ оазису и въ своему аулу, -- преимущественно ночью, во избѣжаніе насмѣшекъ...
Аламанство, какъ ремесло, наиболѣе соотвѣтствующее наклонностямъ текинцевъ, -- писалъ я въ 1882 году въ своей книгѣ "Мервскій оазисъ", -- составляло до послѣдняго времени одно изъ главныхъ средствъ существованія большей части Мервскаго населенія. Паденіе Геокъ-Тепе и покореніе Ахала повліяли на это дѣло въ томъ смыслѣ, что арена грабежей значительно съузилась и они не предпринимаются уже въ тѣхъ грандіозныхъ размѣрахъ, какъ было раньше. Хотя русское сосѣдство и служитъ такимъ образомъ нѣкоторой уздой этимъ любителямъ легкой наживы, тѣмъ не менѣе набѣги на сѣверъ и востокъ продолжаются, мелкія шайки работаютъ на Атекѣ, и дороги далеко небезопасны даже на границѣ нашихъ предѣловъ. Окончательно искоренить это зло, всосавшееся въ плоть и кровь народа, можетъ только внѣшнее давленіе. Всѣ обѣщанія такъ называемыхъ хановъ препятствовать набѣгамъ не могутъ имѣть практическаго значенія уже потому, что, по убѣжденіямъ и привычкамъ, они сами -- аламаны прежде всего. Кромѣ того, вліяніе этихъ людей весьма ничтожное, чтобы не сказать нулевое; они терпимы, пока явно или тайно потворствуютъ народнымъ желаніямъ, и немедленно смѣщаются, какъ только пойдутъ противъ нихъ. Гораздо болѣе значенія имѣютъ здѣсь ишаны, или духовные, не рѣдко являющіеся настоящими двигателями народа. Званіе ишана пріобрѣтаетъ у туркменъ всякій болѣе или менѣе популярный ученый. Всѣ ишаны -- фанатики и ханжи, а большинство -- и продажны. Тѣмъ не менѣе, по неимѣнію какого бы то ни было судилища и въ силу привычки, къ нимъ добровольно прибѣгаетъ народъ во всѣхъ случаяхъ, когда нуженъ совѣтъ или третейское рѣшеніе. Они являются примирителями во всѣхъ распряхъ между отдѣльными лицами или цѣлыми партіями, и они же, помимо хановъ, весьма часто сзываютъ Мервскій генгешъ. Хотя намъ приходилось слышать мнѣніе и наиболѣе разумныхъ людей Мервскаго оазиса, что повліять на аламанство могутъ только ишаны, но и они едва ли въ состояніи вырвать съ корнемъ это зло. Дѣло въ томъ, что произволъ, отсутствіе всякой организаціи и вѣчныя распри между отдѣльными родами въ такой степени вкоренились и господствуютъ среди этого народа, что безопасность какъ въ оазисѣ, такъ и въ окружающихъ его пустыняхъ, свободное движеніе каравановъ и правильныя торговыя сношенія -- останутся въ области желаній до тѣхъ поръ, пока Мервъ не будетъ поставленъ на ногу Ахала, т.-е. присоединенъ въ Россіи"....
Таковы были, въ общихъ чертахъ, порядки, укоренившіеся въ Мервѣ, и особенности быта и нравовъ его населенія въ концѣ 1883 года, когда мнѣ представился случай вторично посѣтить эту страну.
III.
Занятіе Теджена и вторая поѣздка въ Мервъ.
Послѣ паденія Геокъ-Тепе и занятія Асхабада, Скобелевъ, съ небольшимъ отрядомъ, продвинулся на востокъ еще верстъ на восемьдесятъ за территорію Ахала и, расположившись лагеремъ въ хорасанской деревнѣ Лютфъ-абадъ, пробылъ въ немъ нѣсколько недѣль, пока не былъ отозванъ назадъ, вслѣдствіе протеста Персіи.