Русская молодежь смотритъ на своего помазанника, не болѣе и не менѣе, какъ на пьянаго, одурѣвшаго и очумѣвшаго злодѣя, какъ на невыносимо вредное и безконечно уродливое существо, каждый часъ жизни котораго есть смерть и гибель лучшихъ людей Россіи, у которыхъ онъ, въ лучшее время своей жизни, не достоинъ былъ снять грязные сапоги.
Противъ этого вкравшагося въ душу воззрѣнія можно нагородить цѣлыя горы подлой галиматьи, но высказать хотъ одно здравое слово -- не представляется абсолютно ни малѣйшей возможности. Въ царя можно вѣрить, какъ вѣрятъ въ мѵроточивыя головы, носы, зубы, молоко богородицы, но разсуждать о его божественныхъ качествахъ невозможно...
Видѣли ли Вы Александра II, самодержавнаго сыщика? если нѣтъ, приглядитесь внимательно къ его послѣдней карточкѣ: обвислыя щеки, мутные, злобные глаза испуганной кошки; выраженіе всего лица, какъ будто онъ напряженно прислушивается и слышитъ легкіе шаги убійцы. "Магбетъ зарѣзалъ сонъ, и отнынѣ уже никогда не спать Магбету." Онъ трясется по ночамъ; его возятъ по Россіи съ арміей солдатъ въ желѣзной клѣткѣ, какъ гориллу. Но 1-ое декабря показало, что желѣзная клѣтка стала на положеніи броненосца послѣ изобрѣтенія торпедъ. Логовище царя -- Ливадія; сезоны перестали существовать въ Крыму съ того момента, когда Александръ очутился тамъ въ мартѣ мѣсяцѣ; море охраняетъ его тамъ съ одной стороны, лѣса изъ жандармовъ и шпіоновъ съ остальныхъ; часъ суда уже давно пробилъ для него, порядочные люди -- ихъ было такъ мало -- отшатнулись отъ него, убійцы и воры приблизились: ему стоитъ свиснуть, и они поползутъ отъ него съ ножомъ въ рукахъ убивать перваго встрѣчнаго. Но союзъ съ убійцами не навѣваетъ сладкихъ сновидѣній, его безсонныя ночи, навѣрное, тревожитъ мысль, что они такъ охотно выползающіе отъ него съ ножомъ въ рукахъ, могутъ такъ же охотно -- кто больше дастъ -- вползти къ нему съ тѣмъ же ножомъ въ рукахъ. Эта математическая выкладка была превосходно доказана Павломъ I.
Но не одни люди возстали противъ единственнаго на цѣлой половинѣ земнаго шара отживающаго абсолютнаго деспота. Въ Европѣ существуютъ теперь двѣ рѣдкости: зубръ въ Бѣловѣжской пущѣ и Александръ на русскомъ тропѣ. Противъ абсолютизма возстала сама стихійная природа; близорукіе люди не замѣчали этого натиска, нужно было встать всемогущей наукѣ, чтобы доказать это. Докторъ Якоби въ своемъ оригинальномъ трудѣ: "De l'hérédité et de la séléction chez l'homme {Въ журналѣ Мадр. Мед. Академіи за 1877 г. France, 5 янв. 1879.}, который въ первомъ своемъ абрисѣ получилъ первую премію отъ Мадридской академіи, перелистывая исторію страницу на страницею, доказываетъ, что самодержцы не способны долю продолжать свой родъ, въ 4-омъ поколѣніи природа ихъ вышвыриваетъ на дверь; она увѣнчиваетъ ихъ идіотизмомъ или частенько короной veneria. Сильный деспотъ начинаетъ свой родъ, отличаясь энергіей, умомъ; 4 поколѣніе того же деспота не способно плодиться -- хотя мудрость не велика -- они сходятъ съ огромной сцены какъ освистанные актеры, въ тьму, неизвѣстность." Человѣкъ, воля котораго никогда не обуздывается,-- искусственный сумашедшій; эти выблядки природы слышать всю жизнь то, что слышалъ король Лиръ отъ своихъ придворныхъ "у меня не было волосъ на бородѣ, они уважали мои сѣдины", "они мнѣ говорили и да и нѣтъ въ одно и то же время, они говорили, что я всесиленъ, а лихорадка сильнѣе меня." Дворцовая логика ведетъ къ полному ослабленію умственныхъ силъ и воли. Искусственный сумашедшій передаетъ свой сумашествіе второму поколѣнію; оно его совершенствуетъ, натурализуетъ и затѣмъ 4 поколѣніе наслаждается благопріобрѣтеннымъ. Докторъ Якоби въ самыхъ приличныхъ выраженіяхъ доказываетъ брезгливость природы къ деспотамъ, ни на волосъ не вдается въ тенденціозность -- зачѣмъ она ему -- если выводы, и безъ того черезъ чуръ мрачные, даетъ безцеремонная наука?
Дарвинъ, доказывая происхожденіе человѣка отъ обезьяны, мало заботился о томъ, что это лохматенькое, неряшливое и циническое существо заставило кувыркомъ полетѣть библію, евангеліе, божественныя происхожденія, непорочное постное зачатіе, короны, аристократическіе гербы и у корня подрѣзало нашу таинственную душу, которой мы такъ непозволительно долго гордились и увѣряли цѣлыя тысячелѣтія, что Егова вручилъ ее намъ a part, обидѣвъ весь остальной великій животный міръ." О! великіе теологи, глубокіе философы, жалкая смерть ожидаетъ васъ; ваши боги погибли не въ борьбѣ съ титанами,-- ихъ прихлопнула лохматая лапа обезьяны!!. .
Въ настоящее время Россія, но приказанію полиціи и урядниковъ, предлагаетъ соорудить нѣчто грандіозное въ память 25-лѣтняго царствованія Александра II, Освободителя жандармовъ и шпіоновъ. Если бы какимъ, "будь чудомъ можно было бы собрать всѣ черепа погибшихъ въ это мудреное царствованіе и сложить изъ нихъ пирамиду, я увѣренъ, что гнилая Трясина, поддерживающая Петербургъ, не выдержала бы роковой тяжести; какой игрушкой передъ ней показались бы пирамиды изъ череповъ Тамерлана и Аттилы!
Послѣ выстрѣла въ царя начинается вальпургіева ночь деспотизма. Старую, рыхлую шкуру нужно было спасти во что бы то ни стало, хоть цѣною гибели цѣлаго молодаго поколѣнія. Да здравствуетъ быкъ Навухадоносоръ и да погибнутъ люди! Ветхозавѣтная тьма охватываетъ Россіи со всѣхъ сторонъ. Университеты закрываются, народныя школы подавлены, онѣ замѣнены рѣчами съ кафедры Исакіевскаго собора; земство отдано въ руки сатраповъ, жандармовъ; литература превращена въ публичный домъ; выброшенныя намъ когда-то обглоданныя кости вырвали, съ пинками въ задъ, обратно и бросили въ навозную кучу. Суворины, Краевекіе, Катковы съ кучею талантливыхъ прохвостовъ наняты поденно III отдѣленіемъ съ приказомъ зарываться по уши въ навозную кучу. Литературныя проститутки сидятъ, ничего не дѣлая, въ тепломъ навозѣ и дѣлаютъ видъ, что разыскиваютъ жемчужину; но день проходитъ за днемъ, и они, наконецъ, до того просочились вонью отъ падали, что имъ стало казаться -- какъ солдату въ повѣсти Гейне, проспавшему въ навозѣ -- что весь міръ воняетъ; они стали доказывать, что это и есть то благое провидѣніе и то великое предназначеніе Россіи, о которомъ ратовали славянофилы и еще такъ недавно Соловьевъ въ "Трехъ силахъ."
Все путается въ страшномъ хаосѣ; скачущіе урядники, дворники жандармы, шпіоны, сатрапы, эшафоты; половина бюджета уходитъ на разбойниковъ и шпіоновъ; обнищавшая страна платитъ, подъ ударами вымоченныхъ въ соленомъ растворѣ розогъ, послѣдніе гроши на собственную гибель, на содержаніе безчисленныхь палачей; они врываются по ночамъ всюду, хватаютъ тысячами; до суда сотни умираютъ отъ голода, холода, сырости, физическихъ и моральныхъ недуговъ; полъ Россіи надѣваетъ трауръ; въ три мѣсяца сослано 20,000 человѣкъ; въ пять мѣсяцевъ 12 человѣкъ политическихъ преступниковъ повѣшено; казнь носила страшный характеръ: на одной висѣлицѣ вѣшали троихъ. Ненасытные кровопійцы хотѣли, чтобы болѣе виновный изъ трехъ ждалъ смерти часъ и насладился послѣднею дрожью товарища друга, полюбовался высунутымъ, распухшимъ языкомъ, синимъ, исковерканнымъ муками лицомъ; имъ мало висѣлицы, имъ нужно безконечно истомить поимавшагося въ ихъ звѣриные когти, беззащитнаго страдальца предвкушеніемъ висѣлицы.
Государство, тратящее около милліона на чистку царскихъ нужниковъ, экономитъ грошъ на веревку, бревно...
700 человѣкъ, самыхъ опасныхъ, повезли хоронить половину въ море, остальную на Сахалинъ, дикій, ужасный островъ, на которомъ въ нѣсколько дней могутъ умереть отъ голода и холода не 700 человѣкъ, ко 70,000. Командиръ парохода писалъ сантиментальныя донесенія, и они съ поразительною наивностью перепечатывались нашею презрѣнною прессою; по его увѣренію, на пароходѣ царила пастушеская идиллія; преступники наслаждались комфортомъ, о которомъ не смѣютъ мечтать пассажиры I класса "messagerie Nationale"; они принимали холодныя души во время жары, питались кровавыми ростбифами, вили водку, испанскія и французскія вина, спали ночью на палубѣ и нѣсколько разъ въ день распѣвали молитвы съ пароходнымъ попомъ, моля Бога, чтобы онъ осѣнилъ крыльями ангеловъ облагодѣтельствовавшаго ихъ, но, не смотря на это, страдающаго безсонницей монарха, и лили слезы великаго покаянія всякій разъ, когда попъ, на сонъ грядущій, въ яркихъ краскахъ, подобно проповѣднику Исакіевскаго собора, описывалъ моральныя страданія монарха въ борьбѣ съ нигилизмомъ. Во время остановки преступники поочередно посѣщали кафе-шантаны и умилялись пѣніемъ и танцами арфистокъ, нѣкоторыя приглашали ихъ къ себѣ любоваться луною...