Но прозаическая Англія разрушила быстро пастушескую идиллію; пастушокъ и кроткія барашки мгновенно исчезли въ чащѣ лѣсовъ... Заслушивающіе полнаго довѣрія корреспонденты "Times" и другихъ очень солидныхъ журналовъ, въ одинъ голосъ заявили, что 700 человѣкъ политическихъ преступниковъ къ 45 градусовъ жары были брошены на дно парохода, въ смрадныя собачьи ямы, къ цѣпяхъ, и что около 200 счастливцевъ кончили свое веселое путешествіе въ земной рай въ страшныхъ мукахъ.

Благородный голосъ раздался въ парламентѣ, онъ требовалъ суда надъ русскими баши-бузуками. При описаніи случившагося, были произнесены замѣчательныя слова: "такія злодѣйства требуютъ отмщенія."

Я закончу неслыханный мартирологъ неслыханнымъ происшествіемъ, которое извѣстно всей Европѣ, оно лучше тысячъ томовъ и памфлетовъ разъяснитъ тайну тайнъ нашей тюремной жизни; покажетъ, какая лучезарная жизнь выпала у насъ на долю тысячъ молодыхъ людей, смѣющихъ быть честными и свободными. Заподозрѣнный въ политическомъ дѣлѣ Сомовъ пробылъ до суда три года въ крѣпости; въ одинъ вечеръ онъ, связанный, приподнялся на стулѣ до лампы, снялъ зубами раскаленное стекло, зажегъ себѣ одежду, легъ на соломенный матрацъ и началъ, безъ стона и звука, зажариваться; онъ молчалъ, лежа на огненной постелѣ, боясь, что жандармы помѣшаютъ ему умереть. Почуявъ гарь, сбѣжалась стража тюрьмы и нашла его на половину обугленнымъ; изъ прозженнаго живота высовывались кишки. Послѣднія его слова, передъ ужасною смертью, были: "жизнь политическаго преступника такъ страшна, что я нахожу, что смерть въ огнѣ есть самый пріятный выходъ изъ нея..."

Огненныя тучи сбираются надъ, нашею головою, онѣ несутся съ зловѣщею быстротою, молніи прорѣзаютъ мглу, судъ народа близокъ, и судя потому, что свершается передъ нашими глазами, онъ будетъ безуменъ и безпощаденъ.

Насъ можетъ спасти только революція, иначе мы будемъ раздавлены натискомъ всей Европы; мы выпьемъ до дна горькую чашу, приготовленную намъ абсолютизмомъ; съ нами поступятъ какъ съ Турціей, и мы безсловесные, безсердечные, трусливые холопы заслуживаемъ этого вполнѣ...

Призываю тебя, святое мщеніе! Не медли, спаси мою родину, обрушься съ яростью и силою индѣйскаго урагана на этотъ невѣроятный, дикій міръ остервенѣлыхъ палачей; смѣшай ихъ кровь съ вонючею грязью и очисти невыносимо душную, чумную, могильную атмосферу русской жизни!...

Монархъ-мясникъ, заправлявшій бойнями, пальцемъ не шевельнувшій, чтобы остановить ихъ, по разсказамъ многихъ, склоненъ къ нѣжнымъ, семейнымъ чувствамъ, любимая тема сантиментальныхъ лакеевъ -- любовь монарха къ своей дочери. Неужели у нѣжнаго папаши ни разу не мелькнула мысль, что у тысячъ несчастныхъ молодыхъ людей, приговоренныхъ къ страшной гибели, есть матери, отцы, жены, сестры, братья, друзья?... Одна слеза несчастнаго юноши для насъ дороже, значительнѣе цѣлыхъ ведеръ слезъ плаксиваго императора. Онъ за одинъ разъ слѣпо разилъ отцовъ и дѣтей, старое и молодое поколѣніе,-- такое палачество скоро обратитъ консерваторовъ въ революціонеровъ! Неужели потому только, что его собственныя слезы текутъ изъ ослабѣвшихъ железокъ и такъ же не связаны съ душевными движеніями, какъ моча, онъ забылъ про настоящія слезы, которыя текутъ изъ святаго источника любви? Чѣмъ оправдываются царь и правительство, закапывая тысячи людей живыхъ въ землю? дико выговорить -- печальною необходимотью! Земля промокла кровью до центра черезъ эту удивительную, печальную необходимость. Загляните въ историческую тьму, въ дантовскій адъ прошедшаго -- Калигула, Неронъ, Тиберій, Геліогабалъ, Ричардъ III, Генрихъ VIII, Филиппъ II, Альба, Инокентій III, Борджіо, Шахъ Надиръ, Іоаннъ Грозный, Павелъ и проч., и проч. Все это невинные продукты печальной необходимости! Если бы меня попросили изобразить въ аллегорическомъ образѣ "печальную необходимость" я бы изобразилъ ее въ видѣ индѣйской богини Коли: все ея тѣло темносинее, ладони красныя -- знакъ жажды крови; у нея четыре руки -- двумя загребать жертвъ ей недостаточно; языкъ опухлый, виситъ до пояса -- знакъ, что черезъ чуръ много сожрала жертвъ; къ ея поясу прикрѣплены невкусныя руки ея вкусныхъ жертвъ; шея украшена не адамантами, а нанизанными человѣческими черепами.

Служителя необходимости говорятъ, что пойманныя тайныя общества грозили цѣлости государства. Если тайное общество, какихъ бы оно размѣровъ ни было, можетъ перевернуть государство, то такое государство -- созрѣвшій нарывъ, къ которому стоитъ только коснуться ланцетомъ и гной прыснетъ, такое безсильное, неустойчивое, мизерное царство -- китайскій, игрушечный болванчикъ,

Неужели въ высшихъ государственныхъ сферахъ до этихъ поръ, не смотря на печальные уроки, царитъ такое геркулесовское невѣжество, что они, правителя и ревнители, не знаютъ, что серьезные перевороты не могутъ быть на линію отвратимы остервенѣлымъ палачествомъ? Казните мучительною казнью себя, если управляемое вами государство такъ плохо, что довольно одного дуновенья, чтобы перевернуть его!

Нѣтъ! мудрые администраторы знаютъ все это, но ихъ "ндравъ" черезъ чуръ-разнуздался на полной свободѣ; они хотятъ по ночамъ врываться въ квартиры заподозрѣнныхъ, ломать поля, стѣны, переворачивать все вверхъ дномъ; хотятъ сѣчь, бить, мучить, ссылать, залѣзать въ чужую частную жизнь и бушевать въ ней, какъ въ кабакѣ; хотятъ строить вавилонскія башни изъ пакостей, разбоя, невѣроятныхъ низостей, и при этомъ желаютъ всеобщей благоговѣйной благодарности и пламенныхъ просьбъ продолжать, не стѣсняясь!... Нецензурная, правдивая исторія изречетъ злой приговоръ надъ Александромъ II, царствующею пьеврою. Тамъ, гдѣ 85 милліонами имѣетъ безуміе и дерзость управлять одинъ самодержецъ, такой достойный спиртовой банки самодержецъ отвѣчаетъ за все...