Бѣдная, жалкая моя родина! скотски безропотно сносишь ты все сильнѣе я сильнѣе разгуливающіеся ужасы; безсильна ты, какъ больной младенецъ! Единицы, сбросившія съ себя рабскія кандалы, стряхнувшія съ себя вѣковую летаргію, съ ужасомъ отрекшіяся отъ своего прошлаго, идутъ и гибнутъ за тебя, и ты мутнымъ взоромъ провожаешь ихъ на гибель, не шевелишь атрофированными членами! Бѣдная, жалкая родина! не духъ свободы, не сознаніе человѣческихъ правъ горятъ въ тебѣ, а безграничная, какъ твое пространство, лакейская угодливость!!..
Теперь полюбуемся подвигами царя-реформатора въ области умственной жизни. Реформы въ полномъ смыслѣ радикальныя! умственная жизнь схоронена. Царь-освободитель можетъ смѣло сказать: "Ни одинъ честный писатель, честный труженикъ не были мною забыты, я ихъ содержалъ и содержу въ убытокъ себѣ въ моей громадной Петропавловской гостинницѣ; за служеніе добру и истинѣ я ихъ тяжеловѣстно наградилъ кандалами, я самъ надѣлъ на ихъ головы страдальческіе вѣнцы; я никого не забылъ. Помѣщеніе и содержаніе въ моихъ гостиницахъ роскошныя: самые сильные или сгнили, или догниваютъ!"
Самое крупное умственное убійство, самое позорное злодѣяніе Александра II -- ссылка на каторгу Н. Г. Чернышевскаго. Правительство ясно почувствовало, что такого мощнаго бойца, какъ Чернышевскій, трудно направить по тропиночкѣ благочестія; иронія его бала остра, какъ бритва, его трезвый умъ не шелъ на компромисы, его взгляды черезъ чуръ рѣзко расходились съ доморощеннымъ, дозволеннымъ либерализмомъ. Нужно было расправиться сурово, по-азіатски съ личностью писателя, смѣющаго жить глубоко-самостоятельною умственною жизнью! Чернышевскій, зная нѣкоторую повадливость нашего монарха къ человѣчьему мясу, былъ необыкновенно остороженъ: не смотря на остроумнѣйшія исхищренія, его не съумѣли поймать въ законный, волчій капканъ, и прибѣгли къ излюбленнымъ, незаконнымъ средствамъ: правительство пустило въ ходъ подлогъ и доносчиковъ; эти два универсальныя средства не могутъ не удаться. Въ 1862 году за мнимую прокламацію къ крестьянамъ онъ былъ засаженъ въ Алексѣевскій равелинъ; въ 64 году надъ нимъ изрекли приговоръ. Чернышевскій, подкосившій свое здоровье неутомимымъ умственнымъ труженичествомъ, былъ приговоренъ къ восмилѣтней каторгѣ и вѣчному поселенію въ Сибири! У кого тлѣетъ хоть искра души, пойметъ, что вынесъ этотъ невинный мученикъ, съ громадными умственными потребностями, съ жаждой жизни и дѣятельности 16 лѣтъ захлопнутый въ своемъ каменномъ гробу! Есть нравственныя страданія до того ужасныя, что передъ ними тускнѣетъ распятіе, прокатываніе по гвоздямъ кажется отдыхомъ.
Въ 1802 году Писаревъ за невинную ненапечатанную прокламацію былъ засаженъ на 5 лѣтъ въ Петропавловскую крѣпость. Пять лѣтъ одиночнаго заключенія равны десяти годамъ каторги, самые сильные организмы кончаютъ сумашествіемъ. Когда тюремщики замѣтили полное разрушеніе его здоровья и роковые признаки разыгрывающагося сумасшествія, они выпустили его на свободу; послѣ пятилѣтняго заключенія онъ насладился свободой въ больницѣ. Изъ больницы онъ уѣхалъ лечиться холодными морскими купаньями и утонулъ отъ прилива крови въ голову.
Въ 1861 г. 14 декабря Михайловъ, за свое святое воззваніе къ молодому поколѣнію, былъ приговоренъ къ 6-лѣтней каторгѣ; счастливецъ! его слабый организмъ быстро зачахъ отъ убійственнаго обращенія, убійственнаго холода, тяжелыхъ цѣпей. Онъ умеръ, по мнѣнію многихъ, послѣ тѣлеснаго наказанія, но это обвиненіе до того ужасно, что мы готовы не довѣрять слухамъ и думать, что этотъ разсказъ сказка про людоѣдовъ.
Мартьяновъ за свое пламенное сочиненіе: "Земскій царь" былъ сосланъ на каторгу; его сослали за вѣру въ царя, какъ въ освободителя. Удивительнѣйшее царствованіе! не вѣришь въ царя -- вѣчная Сибирь, черезъ чуръ вѣришь въ царя -- тоже вѣчная Сибирь! все измѣряется отечественнымъ градусникомъ, вѣчно стоящимъ на нолѣ.
Щаповъ, профессоръ казанскаго университета, даровитый ученый и писатель, сосланъ на поселеніе къ Иркутскъ за книгу "Земство и Расколъ." Оторванныи отъ науки, живыхъ людей, самой жизни, онъ тихо угасалъ, его мощное здоровье медленно разрушалось отъ нравственныхъ мукъ, матеріальныхъ стѣсненій; онъ умеръ въ изгнаніи въ пору, когда зрѣлый мозгъ болѣе всего способенъ къ широкой, плодотворной дѣятельности.
Флоровскій, авторъ знаменитаго сочиненія: "Положеніе рабочаго класса въ Россіи." Болѣе десяти лѣтъ его швыряютъ изъ одного вертепа въ другой, день и ночь его травить полиція; безъ средствъ, людей, вѣчно оскорбляемый, мучимый, онъ тянетъ жизнь, какъ волжскій бурлакъ свою бичеву. Тащи, мученикъ, свой собственный крестъ на плечахъ, падай подъ нимъ, обливаясь кровавымъ потомъ и помни, что правящая Россіею сволочь не любитъ горькихъ, не вызолоченныхъ пилюль! Зачѣмъ сдернулъ ты повязки съ широко раскрытыхъ ранъ своей родины? Зачѣмъ назвалъ спасителей и освободителей отечества бездушными гробокопателями?...
1866 г. П. Л. Лавровъ, авторъ "Историческихъ писемъ," сосланъ административнымъ порядкомъ; суровая доля ждала его, если бы ему не удалось бѣжать за границу.
1866 г. Н. Соколовъ за напечатаніе проникнутаго горечью и правдою сочиненія "Отщепенцы", былъ засаженъ на годъ въ крѣпость, а послѣ сосланъ на пожизненное гніеніе въ Мезень, и только бѣгство за границу спасло его отъ роковой участи.