Въ 1867 г. сосланъ на поселеніе въ Колу Альбертини ни болѣе и ни менѣе какъ за то, что онъ имѣлъ несчастіе быть даровитымъ и честнымъ писателемъ!
Кто же уцѣлѣлъ въ неровномъ бою на залитыхъ кровью поляхъ сраженія? Невинные романисты, затаившіе на днѣ души свои симпатіи; критики,-- рѣзвящіеся въ аллегорическомъ просторѣ и ныряющіе въ него; сатирики, выше помпадуровъ не подымающіеся; лирики, около царя витающіе, но къ нему не прикасавшіеся. Уцѣлѣвшая литература на военномъ положеніи, живетъ вылазками; если же явится снова мощная сила, способная не къ вылазкамъ, а къ генеральнымъ сраженіямъ, то такая умственная сила неминуемо погибнетъ,-- Чернышевскій и Писаревъ намъ тому порукою. Если Александръ не умретъ скоро, вся славянская раса будетъ передушена и останется въ Россіи только омерзительная татарская раса. Если, будетъ такъ продолжаться подданство у Зулусовъ будетъ для насъ освобожденіемъ...
Литература идетъ старою дорожкою, съ одной стороны она выполняетъ святую миссію, съ другой ходить, на головѣ и четверинкахъ, въ разноцвѣтныхъ заплаткахъ, захлебывается отъ усердія, безкорыстно или служа на жалованьи у III отдѣленіи.
Но довольно!.... я невыносимо усталъ, домучился, блуждая по этому необозримому кладбищу, на немъ похоронены протестующія силы Россіи, ея свѣтлая, рано убитыя надежды. Когда я пишу, образы измученные, похожіе на тѣни, гремя цѣпями, встаютъ передо этой; на лицахъ многихъ, я съ холодомъ въ душѣ различаю страшную улыбку сумасшедшаго, на меня дико глядятъ смѣющіеся глаза идіотовъ; я вижу на ихъ спинахъ лиловые рубцы, темныя пятна, а вдали, въ зловѣщей темнотѣ, стоятъ все гробы и гробы...
Чувство мучительное уже давно овладѣло моею душою; я создаю, что людей, клянущихъ и сознающихъ, мало, отпоръ до ужаса непропорціоналенъ давленію, они разбросаны по необозримой Россіи, они несутъ одиноко свои безсильныя проклятія въ могилу, изнемогаютъ подъ ношей крестной; но чуть только живая нить начинаетъ вязать разрозненныя единицы,-- изъ тьмы тянется проклятая, когтистая лапа, загребаетъ ихъ и въ томъ же непроглядномъ мракѣ душитъ... {Размѣры журнальной статьи и недостатокъ матерьяла не позволили мнѣ войти въ подробности; я пропустилъ очень много частныхъ арестовъ и ссылокъ: кровавая монотонность событій, нескончаемый мартирологъ утомили бы читателей. Пора оцѣнить, близящееся къ концу царствованіе Александра II: пусть читатель смотритъ на мою коротенькую, сжатую статью, какъ на очень слабое начинаніе въ этомъ дѣлѣ.}
П. Алисовъ.
1879 г., декабрь.