Душа дрогнула у присяжныхъ; не смотря на свои пожилые лѣта и консерватизмъ, они вынесли оправданіе Вѣрѣ Засуличъ. Держащіе въ рукахъ "громы земные" сенаторы, министры, чуть не жандармскіе служители, охваченные всеобщимъ восторженнымъ движеніемъ, аплодировали праведному суду. Предсѣдатель ни на секунду не прервалъ адвоката, вовремя его безпощадной рѣчи, раскрывающей всѣ сказочныя преступленія, свершаемыя всюду безотвѣтственнымъ III отдѣленіемъ. Послѣ оправданіи жандармы опомнились и хотѣла силою взять Вѣру Засуличъ и задушить ее въ крѣпости, по молодежь отстояла ее, и студентъ Завадскій былъ убитъ жандармомъ.
Монархъ пришелъ въ ярость, поцѣловалъ тюремнаго палача и перевелъ его чиномъ выше въ Государственный Совѣтъ.
Получивъ оплеуху отъ суда и русскаго общества, онъ себѣ самъ далъ другую -- болѣе звонкую, свершивъ этотъ незабвенный поступокъ.
При полномъ сіяніи дня, на многолюдной улицѣ, былъ убитъ янычаръ Мезенцовъ, другъ царя. Бывъ помощникомъ шефа жандармовъ, онъ былъ замѣшанъ въ громадномъ дѣдѣ Мясниковыхъ о поддѣлкѣ духовнаго завѣщанія и векселей. Пользуясь своею неотвѣтственностью, онъ уморилъ въ крѣпости всѣхъ опасныхъ для него свидѣтелей дѣла. Въ другой странѣ онъ былъ бы сосланъ на вѣчныя галеры, у насъ онъ былъ вскорѣ пожалованъ въ шефы жандармовъ, и это логично: кто же -- исключая каторжника -- рѣшится взять эту должность, оберегающую "основы"! Сухой, свирѣпый негодяй, солдатъ и невѣжда, убійца по призванію, онъ затерзалъ по тюрьмамъ тысячи невинныхъ людей. Чудными строками охарактеризовалъ одинъ изъ мучениковъ своего палача:
Жизнію распутною всхоленный,
Нашею кровью вспоенный,
Жалости въ сердцѣ не вѣдавшій,
Пытки и казнь проповѣдавшій.
Шедшихъ дорогой тернистою
Мявшій стопою нечистою,