Карлосъ посмотрѣлъ вопросительно на нее. Выраженіе ея лица и пожатіе плечами побудило его спросить ее:
-- Вы полагаете, что они замышляютъ недоброе?
-- Кинжалъ въ состояніи перерубить всякій узелъ,-- отвѣчала молодая дама, избѣгая его взгляда и играя своимъ вѣеромъ.
При другихъ окружавшихъ его ужасахъ, это признаніе не такъ сильно потрясло его: что значилъ ударъ кинжаломъ и быстрая смерть въ сравненіи съ тѣми мученіями, которыя готовила своимъ жертвамъ святая инквизиція?
-- Я не такъ ужь боюсь смерти, -- сказалъ онъ, пристально посмотрѣвъ на нее.
-- Но лучше, если вы будете жить. Вы можете еще раскаяться и спасти свою душу. Я буду молиться за васъ.
-- Благодарю васъ, милая сеньора; но, милостью Божіей, душа моя уже обрѣла спасеніе. Я вѣрю въ Іисуса...
-- Молчите! Ради самаго Неба! -- прервала его донна
Инеса, уронивъ свой вѣеръ и зажимая руками уши. -- Молчите, я не хочу услышать слова какой нибудь ужасной ереси. Да помогутъ мнѣ святые! Какъ я могу знать, гдѣ предѣлъ между словомъ католической истины и зломъ? Я могу попасть въ тенеты лукаваго, и тогда ни святые, ни ангелы, ни сама Мадонна не въ состояніи спасти меня. Но слушайте, донъ Карлосъ, я во всякомъ случаѣ хочу спасти вамъ жизнь.
-- Я съ благодарностью выслушаю каждое ваше слово.