Слова эти наполнили радостью сердце Жуана. Но въ выраженіи ея лица было нѣчто, наполнившее опасеніями его сердце. Въ ней видимо сложилось какое-то ужасное рѣшеніе.
-- Королева моя пойдетъ только по пути, усѣянному цвѣтами,-- сказалъ онъ невольно.
Донна Беатриса взяла въ руку маленькое золотое распятіе, висѣвшее вмѣстѣ съ четками у ея пояса.
-- Видите ли вы этотъ крестъ, донъ-Жуанъ?
-- Да, сеньора.
-- Въ ту ужасную ночь, когда они потащили въ тюрьму вашего брата, я произнесла надъ этимъ крестомъ священную клятву. Зная вашу несдержанную натуру, сеньоръ донъ-Жуанъ, я поклялась въ ту ночь на этомъ святомъ врестѣ, что если бы васъ обвинили въ ереси, то я на другой же день пойду въ мрачную темницу Тріаны и объявлю себя виновной въ томъ же преступленіи.
Жуанъ ни на минуту не сомнѣвался, что она сдѣлаетъ это; и такимъ образомъ онъ оказался связаннымъ, хотя и шелковою, но такою крѣпкою цѣпью, какой не могла разорвать никакая сила.
-- Донна Беатриса, ради меня,-- началъ онъ.
-- Ради меня, донъ-Жуанъ долженъ поберечь свою жизнь и свободу,-- прервала она его съ улыбкой, въ которой грусть смѣшивалась съ нѣкоторымъ торжествомъ. Она знала, какую силу она пріобрѣтала надъ нимъ, вслѣдствіе своего рѣшенія.-- Рѣшаетесь ли вы остаться здѣсь,-- продолжала она,-- или уѣдете въ чужія страны и будете ждать лучшихъ временъ.
Жуанъ задумался на минуту.