-- Снимите ваши башмаки,-- сказалъ тюремщикъ.-- Заключенные всегда являются передъ ихъ преподобіями босые и съ непокрытой головой.-- Теперь идите за мной.
Онъ долженъ былъ, наконецъ, явиться предъ своими судьями. Ужасъ проникъ въ его душу. Не обращая вниманія на тюремщика, онъ упалъ на колѣни и молился въ теченіе нѣскольихъ минуть.
-- Я готовъ,-- сказалъ онъ наконецъ.
Онъ слѣдовалъ за своимъ проводникомъ по длиннымъ, мрачнымъ корридорамъ. Наконецъ онъ рѣшился спросить:
-- Куда вы ведете меня?
-- Шшъ! -- прошепталъ Беневидео, приложивъ палецъ къ своимъ губамъ.
Они подошли къ открытой двери. Тюремщикъ ускорилъ шаги, вошелъ въ нее первый и послѣ низкаго поклона повернулся назадъ, сдѣлавъ знакъ рукою, чтобы Карлосъ входилъ.
Онъ вошелъ въ комнату и увидѣлъ себя въ присутствіи своихъ судей -- совѣта инквизиціи. Онъ поклонился, по врожденной привычкѣ къ вѣжливости, хотя не чувствовалъ особаго почтенія въ засѣдавшему трибуналу, и ждалъ молча.
У него быно достаточно времени познакомиться съ окружавшей его обстановкой, прежде чѣмъ заговорили съ нимъ. Это была большая высокая комната, окруженная колоннами, стѣны которой были поврыты красивыми коврами изъ золоченной кожи. Въ одномъ, болѣе отдаленномъ, концѣ стояло громадное распятіе. На эстрадѣ за большимъ столомъ сидѣло шесть, или семь человѣкъ. Только у однаго изъ нихъ была накрыта голова,-- который сидѣлъ ближе въ двери и противъ распятія. Онъ зналъ, что это былъ Гонзалесъ де-Мунебрага, и воспоминаніе и томъ, что онъ когда-то защищалъ жизнь этого человѣка, придало ему смѣлость.
По правую руку Мунебраги сидѣлъ суроваго и величественнаго вида человѣкъ, который, какъ онъ догадался по его одеждѣ, хотя и не видѣлъ его никогда,-- былъ настоятелемъ Доминиканскаго монастыря, соединеннаго съ Тріаной. Одного или двухъ изъ прочихъ членовъ совѣта онъ встрѣчалъ иногда прежде и считалъ ихъ ниже себя какъ по образованію, такъ и общественному положенію.