-- Я знаю, сеньоръ. Я стараюсь...
Въ это время послышались шаги и Карлосъ отпрыгнулъ отъ двери, но бѣдная женщина сказала:
-- Ничего, сеньоръ. Это только ребенокъ, храни ее Господъ. Но я должна уходить; она пришла извѣстить меня, что отецъ ея всталъ и начнетъ свои обходы.
-- Ея отецъ! Неужто ребенокъ самого Беневидео помогаетъ вамъ въ помощи узникамъ?
-- Это такъ. Да будетъ благословенно имя Господне. Я ея нянька. Но я должна уходить. Прощайте, сеньоръ.
-- Идите съ Богомъ, добрая душа, и да вознаградитъ Онъ васъ за ваше милосердіе.
V. Долина смерти
Карлосъ старался сократить томительные часы своего заключенія пѣніемъ въ полъ-голоса псалмовъ и церковныхъ гимновъ. Въ началѣ онъ пѣлъ настолько громко, чтобы звуки его голоса долетали до другихъ узниковъ; но угрозы Беневидео заставили его прекратить это. Бѣдная служанка тюремщика, Марія Гонзалесъ, при помощи его маленькой дочки, насколько возможно облегчала его судьбу. Онъ уже начиналъ привыкать къ тюремной жизни. Ему уже казалось, что она продолжится навсегда. Среди ея были и безконечные томительные часы, и часы невыразимыхъ страданій и ужасныхъ ожиданій, но выпадали и тихія минуты, когда Карлосъ чувствовалъ себя сравнительно счастливымъ.
Вошелъ Беневидео съ какимъ-то платьемъ въ рукахъ и велѣлъ узнику тотчасъ-же надѣть его.
Карлосъ повиновался безмолвно, хотя не безъ изумленія и съ чувствомъ нѣкотораго оскорбленія, потому что уже въ самомъ покроѣ этой одежды (родъ куртки безъ рукавовъ и длинные, широкіе штаны) заключалось униженіе для кастильскаго дворянина.