-- Это правило было установлено для другого сорта преступниковъ,-- сказалъ онъ.-- У васъ, еретиковъ-лютеранъ, такъ глубоко засѣла заповѣдь: "возлюби ближняго своего какъ самого себя", что, прежде чѣмъ вы оговорите кого либо изъ своихъ братьевъ, нужно содрать мясо съ вашихъ костей. Я отменяю это возраженіе, какъ не идущее къ дѣлу {Подлинныя слова Мунебраги, сохранившіяся въ документахъ.}.
Затѣмъ судилище постановило приговоръ, который былъ ужаснѣе самой смерти.
Опять оставшись одинъ въ своей кельѣ, Карлосъ бросился на колѣни и, прижавъ свое лицо въ холодному камню, воскликнулъ:
-- О, Господи, молго тебя... только да минуетъ меня чаша сія.
Такъ проходили томительные дни для него въ ужасномъ ожиданіи. Ночи были еще страшнѣе, когда, томимый безсонницей, онъ вскакивалъ съ своего ложа и ему представлялись видѣнія одно ужаснѣе другого.
Наконецъ, однажды вечеромъ, онъ какъ-то задремалъ, сидя на своей скамейкѣ. Никогда не покидавшій его ужасъ, вмѣстѣ съ воспоминаніями свѣтлыхъ дней въ Нуэрѣ способствовали тому, что ему представилось во снѣ то утро, когда онъ, выдержавъ первую свою борьбу, воскликнулъ: "Жуанъ, братъ мой! Я никогда не измѣнго тебѣ".
Шумъ отпираемой двери и внезапный свѣтъ лампы пробудили его. Онъ вскочилъ при входѣ тюремщика. Въ этотъ разъ не требовалось перемѣны платья, Онъ зналъ, что его ожидаетъ. Безполезно было взывать къ человѣческой помощи. Онъ могъ простонать только изъ глубины своего сердца: -- О, Боже, спаси... поддержи меня. Я твой!
VI. На другомъ берегу
На другой день холодный свѣтъ ранняго утра, пробивавшійся въ келью Карлоса, освѣтилъ его въ то время, какъ онъ лежалъ на своемъ матрасѣ. Но сколько прошло съ того времени,-- годъ, десять, двадцать лѣтъ,-- онъ самъ едва ли могъ сказать. Эта ночь представляла собою глубокій оврагь, отдѣлившій его прошлое отъ настоящаго. Съ того момента, какъ онъ вошелъ въ это темное, освѣщенное факеломъ подземелье, жизнь его раздѣлилась на двѣ половины. И вторая казалась несравненно длиннѣе первой.
Врядъ ли долгіе годы страданій могли оставить такой слѣдъ на этомъ изможденномъ молодомъ лицѣ, изъ котораго видъ юности исчезъ навсегда. Лицо и губы были мертвенно блѣдны; но два красныя пятна покрывали ввалившіяся щеки и глаза горѣли лихорадочнымъ блескомъ.