-- А, лютеранская собака! Такъ ему и нужно,-- воскликнулъ пажъ,-- я надѣюсь, что они вздернули его на дыбу.
Фра-Себастіанъ внезапно повернулся и со всего размаху ударилъ по щекѣ мальчика. До послѣдняго часа своей жизни, онъ не могъ понять, какъ это случилось. Онъ могъ приписать это только навожденію лукаваго.
-- Это было искушеніе дьявола,-- говорилъ онъ потомъ.-- Yade retrome Satana. (Отойди отъ меня, сатана).
Мальчикъ покраснѣлъ до корней своихъ волосъ и схватился за кинжалъ.
-- Презрѣнная собака! Нищій, лизоблюдъ, францисканецъ!-- воскликнулъ онъ.-- Ты раскаешься въ этомъ.
Но, повидимому измѣнивъ свое первое намѣреніе, онъ бросилъ кинжалъ, схватилъ свое платье и со всѣхъ ногъ побѣжалъ къ дому.
Фра-Себастіанъ перекрестился и въ совершенномъ ошеломленіи смотрѣлъ вслѣдъ за убѣгавшимъ мальчикомъ; порывъ его негодованія моментально прошелъ и уступилъ мѣсто страху.
Между тѣмъ, мать Абрего, ничего не подозрѣвавшая о серьезныхъ послѣдствіяхъ удара, продолжала умолять его.
-- Ради самого неба, не откажите въ просьбѣ несчастной женщины! Сердце вашего преподобія отзывается на страданія несчастныхъ. Только допустите меня упасть къ ногамъ его милости и разсказать всю правду. Мой бѣдный сынъ не имѣлъ ничего общаго съ лютеранами; онъ былъ добрымъ христіаниномъ, какъ и вся его семья.
-- Но, моя добрая женщина, я ничего не могу здѣсь сдѣлать, и умоляю васъ скорѣе покинуть это мѣсто до прихода слугъ. Да вотъ они уже идутъ.