-- Къ тому-же,-- сказалъ печально монахъ,-- я ничего не ногу сдѣлать теперь.
-- Никто не можетъ,-- отвѣчалъ Жуанъ печальнымъ голосомъ.-- А сегодня случилась послѣдняя бѣда. Бѣдная женщина, которая была такъ добра къ нему и иногда подавала вѣсти о немъ, теперь сама въ заключеніи. Мнѣ передала это дѣвочка, встрѣтившая меня, вся въ слезахъ.
-- Да поможетъ ей Богъ!
-- Другіе сдѣлали бы съ радостью то, за что она пострадала,-- сказалъ донъ-Жуанъ. Онъ помолчалъ немного, потомъ продолжалъ:-- я хотѣлъ просить васъ еще разъ обратиться къ настоятелю.
Фра-Себастіанъ поначалъ головою.
-- Это безполезно,-- сказалъ онъ; -- потому что между сеньоромъ инквизиторомъ и настоятелемъ вышло недоразумѣніе по этому вопросу, И настоятеля даже не допускаютъ теперь въ его келью.
-- Но вы?.. куда-же вы думаете направиться? -- внезапно спросилъ его Жуанъ.
-- Правду сказать, я не знаю, сеньоръ. Но я долженъ бѣжать.
-- Вотъ что я вамъ скажу. Поѣзжайте въ Нуэру. Тамъ вы будете пока въ безопасности. И если кто спроситъ, что вы тамъ дѣлаете,-- у васъ готовъ и отвѣтъ: я послалъ васъ присмотрѣть за имѣніемъ. Постойте; я напишу съ вами Долоресъ. Бѣдная преданная Долоресъ! -- и Жуанъ впалъ въ задумчивость, и нѣсколько времени сидѣлъ, опершисъ головою на руку.
Его грустный видъ, худоба и признаки несвойственной ему разсѣянности -- все это поразило фра-Себастіана. Подумавъ немного, онъ внезапно спросилъ: