-- Въ Алькалѣ было не дурно,-- думалъ онъ,-- но въ Севилъѣ въ тысячу разъ лучше. Вся моя жизнь доселѣ кажется мнѣ сномъ, теперь только я проснулся.
Увы! Онъ не проснулся, но, напротивъ, былъ охваченъ самымъ обманчивымъ, увлекательнымъ сновидѣніемъ.
Ни онъ самъ, никто не подозрѣвалъ того очарованія, въ которомъ онъ находился. Но всѣ замѣтили его веселое, привлекательное обхожденіе и что онъ похорошѣлъ. Имя Жуана все рѣже и рѣже встрѣчалось въ его разговорѣ и въ то же время постепенно изглаживалось и воспоминаніе объ немъ. Онъ также охладѣлъ въ своимъ занятіямъ и рѣдко, какъ по обязанности, ходилъ слушать поученія Фра-Константино; между тѣмъ какъ его "посвященіе" казалось уже чѣмъ-то отдаленнымъ, почти неосуществимымъ. Въ дѣйствительности, онъ жилъ теперь только настоящимъ, не дуная о прошломъ и не помышляя о томъ, что будетъ впереди.
Въ самомъ разгарѣ его опьяненія произошелъ одинъ незначительный случай, подѣйствовавшій на него, какъ тотъ моментальный холодъ, который мы ощущаемъ, когда солнце зайдетъ за облако во время жаркаго весенняго дня.
Его кузина, донна Инеса, уже болѣе года была замужемъ за богатымъ севильскимъ синьоромъ, донъ Гарціа Рамиросъ. Какъ-то утромъ Карлосъ зашелъ къ ней съ какимъ-то незначительнымъ порученіемъ отъ донны Беатрисы и нашелъ ее въ большомъ горѣ по случаю болѣзни ея ребенка.
-- Не сходить ли мнѣ за докторомъ? -- спросилъ онъ, хорошо зная, что въ такихъ случаяхъ нельзя разсчитывать на поспѣшность испанской прислуги.
-- Вы сдѣлаете мнѣ большое одолженіе, другъ мой,-- сказала разстроенная молодая мать.
-- Но кого позвать? -- спросилъ Карлосъ.-- Нашего фамильнаго врача или дона Гарціа?
-- Непремѣнно врача дона Гарціа, доктора Кристобалъ Лозаду. Всѣ прочіе врачи въ Севильѣ ничего не стоятъ противъ него. Знаете вы его квартиру?
-- Да. Но если его нѣтъ дома или онъ занятъ?