-- Если я слѣпой, разсуждающій о цвѣтахъ, тогда ты глухой, говорящій о звукахъ,-- отвѣчалъ его кузенъ.-- Разскажи мнѣ, если съумѣешь, что за ученіе проповѣдуетъ твой Фра-Константино и чѣмъ оно отличается отъ лютеранской ереси? Я готовъ прозакладывать свою золотую цѣпь съ медальономъ на твой новый бархатный плащъ, что ты самъ во время пересказа наговоришь столько еретическихъ словъ, сколько ростетъ орѣховъ въ Барцелонѣ!
Хотя Гонзальво нѣсколько преувеличивалъ, но въ словахъ его была доля правды. За предѣлами діалектическихъ хитросплетеній, которымъ выучила его школа, противнику его также трудно было бороться съ нимъ, какъ и всякому непосвященному человѣку. И Карлосъ не могъ изложить ученіе Фра-Константино, уже потому -- что онъ самъ не понималъ его.
-- Вотъ какъ, кузенъ! -- воскликнулъ онъ, задѣтый за живое, потому что вопросъ касался его богословской учености.-- Ужь не приравниваешь ли ты меня къ босоногому монаху или къ деревенскому попу? Меня... котораго только два мѣеяца какъ увѣнчали лаврами за побѣду на диспутѣ объ ученіи Рэймонда Лулли!
Хотя Карлосъ и испытывалъ нѣкоторое огорченіе въ своихъ неудачныхъ попыткахъ повліять на Гонзальво, но онъ скоро утѣшился, благодаря успѣху его дипломатіи по отношенію въ доннѣ Долоресъ.
Нестолько по возрасту, сколько по нраву и характеру Беатриса была совершеннымъ ребенкомъ. До сихъ поръ ее намѣренно держали взаперти, опасаясь, чтобы она своей красотой не затмила кузинъ. Вѣроятно ее отдали бы въ какой нибудь монастырь, если бы оставленное ей приданое было достаточно велико для пожертвованія въ одно изъ аристократическихъ учрежденій подобнаго рода.
-- И какая жалость,-- думалъ Карлосъ,-- было бы запереть такой роскошный цвѣтокъ, чтобы онъ завялъ въ какомъ нибудь монастырскомъ саду.
Онъ пользовался всякимъ случаемъ видѣться съ ней, насколько то позволяли проникнутые строгой церемоніей нравы времени и страны. Часто стоялъ онъ около ея стула, наблюдая румянецъ, быстро покрывавшій ея смуглыя щеки, въ то время, какъ онъ говорилъ ей о Жуанѣ. Ему не надоѣдало постоянно разсказывать ей о храбрости и великодушіи Жуана. Такъ при послѣдней его дуэли пуля пролетѣла сквозь его беретъ и оцарапала ему голову, но онъ только поправилъ свои локоны и замѣтилъ улыбаясь, что если добавить золотую цѣпь съ медалъономъ, то попорченный выстрѣломъ его головной уборъ будетъ нисколько не хуже новаго. Потомъ онъ распространялся о его добротѣ къ побѣжденному и радовался впечатлѣнію, произведенному его краснорѣчіемъ на слушательницу, не только ради себя, но и ради брата.
Все это было такъ привлекательно, что онъ не разъ возвращался къ такимъ разговорамъ, помимо того побужденія, что исполнялъ принятую на себя священную обязанность.
Кромѣ того, онъ скоро замѣтилъ, что въ ясныхъ глазахъ, преслѣдовавшихъ его теперь во время сна, стала замѣтна грусть, благодаря заточенію, въ которомъ держали ихъ обладательницу. И ему удалось доставить доннѣ Беатрисѣ нѣкоторыя развлеченія. Онъ уговорилъ тетку и кузинъ брать ее съ собою во время выѣздовъ въ свѣтъ, и тутъ онъ всегда былъ ея преданнымъ кавалеромъ. Въ театрѣ, на балахъ, во время многочисленныхъ церковныхъ празднествъ, на прогулкахъ -- онъ былъ постояннымъ спутникомъ донны Беатрисы.
Въ такихъ пріятныхъ развлеченіяхъ прошли незамѣтно недѣли и мѣсяцы. Никогда еще онъ не чувствовалъ себя столь счастливымъ.