-- Если есть доказательства, что онъ умеръ въ ереси,-- сказалъ онъ,-- то его можно преслѣдовать по законамъ святой инквизиціи, относящимся къ подобнымъ случаямъ.
Карлосъ улыбнулся въ спокойномъ сознаніи своего торжества.
-- Вы теперь не въ силахъ повредить ему. Царь Небесный наложилъ свою печать на это чело, которую не въ состояніи сокрушить никакіе людскіе законы.
Покой, царившій на лицѣ мертвеца, казалось, отразился и на живомъ человѣкѣ. Карлосъ, подобно отцу, былъ теперь внѣ власти своихъ враговъ. Они сознавали это, или по крайней мѣрѣ -- одинъ изъ нихъ. Что касается до другого, то этотъ сильный духомъ человѣкъ былъ преисполненъ гнѣва и въ тоже время горести за душу каявшагося, котораго онъ дѣйствительно любилъ.
-- Я не хочу вѣрить этому,-- повторилъ онъ, причемъ уста его были блѣдны и его глаза сверкали, какъ уголья изъ-подъ его капюшона.-- Еслибъ только эти уста могли произнести хотя одно слово, что смерть застала его вѣрнымъ католической церкви!.. Ни одного слова! Такъ пропадаетъ надежда, лелеянная въ теченіе многихъ лѣтъ. Но за то предатель получитъ свое возмездіе завтра. Еретикъ! -- воскликнулъ онъ, обративъ яростный взоръ на Карлоса,-- мы пришли сообщить тебѣ о твоей участи. Я шелъ сюда съ сердцемъ, преисполненнымъ жалости, желая дать тебѣ то духовное утѣшеніе, въ которомъ милосердная, святая церковь никогда не отказываетъ до послѣдней минуты возвращающимся въ лоно ея. Но теперь я отказываюсь отъ тебя. Дерзкій, нераскаявшійся еретикъ, иди въ вѣчный огонь!
-- Завтра! Вы сказали завтра? -- спросилъ Карлосъ, оставаясь въ какомъ-то оцѣпенѣніи.
Другой инквизиторъ вмѣшался теперь.
-- Это вѣрно,-- сказалъ онъ.-- Завтра церковь предлагаетъ угодную Богу жертву въ видѣ торжественнаго Ауто-да-фе. И мы пришли объявить тебѣ объ ожидающей тебя участи, вполнѣ заслуженной и долго отлагавшейся: -- какъ непокорнаго еретика, церковь передаетъ тебя въ руки свѣтской власти. Но даже теперь, если ты искренно раскаешься и будешь просить о возвращеніи въ лоно ея, она будетъ ходатайствовать передъ свѣтской властью, чтобы костеръ былъ замѣненъ болѣе легкою смертью чрезъ удушеніе.
Что-то въ родѣ улыбки мелькнуло на устахъ Карлоса; но онъ только повторилъ:
-- Завтра.