Горный снѣгъ лежалъ вокругъ стараго замка Нуэры; но внутри было радостно. Донна Беатриса напѣвала колыбельную пѣсенку у люльки своего первенца.
Ребенка только что окрестилъ фра-Себастіанъ. За день передъ тѣмъ Долоресъ съ трогательнымъ выраженіемъ въ глазахъ спрашивала своего господина, какъ онъ желаетъ назвать младенца. Но онъ только отвѣтилъ:
-- Старшаго въ нашемъ родѣ всегда зовутъ Жуаномъ. Другое, болѣе дорогое для него имя, жило въ его памяти, но у него еще не хватало силъ произносить или слышать его.
Онъ тихо вошелъ въ комнату съ открытымъ письмомъ въ рукахъ.
-- Онъ спитъ,-- сказала Беатриса.
-- Такъ оставимъ его, моя сеньора.
-- Но развѣ ты не взглянешь на него? Посмотри, какъ онъ милъ! Какъ онъ улыбается во снѣ! И эти маленькія ручки...
-- Увлекаютъ меня вмѣстѣ съ прочимъ дальше, чѣмъ я ожидалъ, моя Беатриса.
-- Что ты хочешь сказать? Не будъ такой печальный и суровый... Ради сегодняшняго дня, донъ-Жуанъ.
-- Дорогая моя, я бы ни на секунду не омрачилъ твоего счастья, еслибъ это зависило отъ меня. Да я и не грустенъ. Только мы должны подумать. Вотъ письмо отъ герцога Савойскаго,-- очень милостивое,-- которымъ онъ меня приглашаетъ опять занять мѣсто въ арміи его католическаго величества.