-- Это было странно,-- отвѣчалъ пріоръ.
И въ головѣ его стали пробѣгать мысли о необыкновенномъ терпѣніи и кротости Карлоса, о твердости, съ какою онъ, открыто исповѣдуя свою собственную вѣру, старался выгородить всѣхъ друзей своихъ и наконецъ о томъ удивительномъ самоотверженіи, съ какимъ онъ оберегалъ своего отца въ его послѣднія минуты. При этихъ воспоминаніяхъ, какой-то туманъ, въ его удивленію, сталъ застилать глаза фра-Рикардо.
Но требованія вѣры и церкви были выше всего. Онъ не желалъ передѣлать уже разъ сдѣланнаго. Все же, хотя онъ и не сознавалъ этого, его послѣднія слова звучали примирительно и были какъ бы искупительною жертвою въ память Карлоса.
-- Молодой человѣкъ,-- сказалъ онъ,-- я согласенъ пропустить мимо ушей твои дерзкія слова, сказанныя въ состояніи безумія, подъ вліяніемъ естественнаго чувства братсвой любви, Но ты долженъ знать, что ты уже не впервые находишься подъ серьезнымъ подозрѣніемъ въ ереси. Я согрѣшу противъ своей совѣсти, если не приму мѣръ въ огражденію святой вѣры и къ тому, чтобы ты понесъ заслуженное наказаніе. Поэтому слушай внимательно мои слова. Черезъ недѣлю я представлю твое дѣло въ совѣтъ инквизиціи, недостойнымъ членомъ котораго я состою. Да пробудитъ Богъ въ сердцѣ твоемъ раскаяніе и да помилуетъ Онъ тебя.
Съ этими словами фра-Рикардо вышелъ изъ комнаты.
Вскорѣ послѣ того въ комнату вошелъ тотъ самый послушникъ, который впустилъ донъ Жуана, и поставилъ вино на столѣ передъ нимъ.
-- Мой господинъ замѣтилъ ваше утомленіе и желаетъ, чтобы вы подкрѣпили свои силы,-- сказалъ онъ.
Жуанъ отодвинулъ это отъ себя. Неужто фра-Рикардо думаетъ, что онъ можетъ пить и ѣсть въ этомъ домѣ.
Молодой человѣкъ, съ робкимъ видомъ, все еще оставался въ комнатѣ, какъ будто онъ что-то хотѣлъ сообщить Жуану.
-- Ты можешь передать своему господину, что я ухожу,-- сказалъ Жуанъ, поднимаясь въ изнеможеніи со стула.