Чрезъ нѣкоторое время, онъ сталъ сознавать, что кто-то подносилъ воду къ его губамъ и старался слабою, неумѣлою рукою разстегнуть его колетъ. Онъ выпилъ нѣсколько глотковъ воды, преодолѣлъ свою слабость и посмотрѣлъ вокругъ. Надъ нимъ склонялся бѣлый, какъ лунь, старикъ, въ бѣлой туникѣ и коричневой мантіи. Мгновенно онъ вскочилъ на ноги и, поблагодаривъ престарѣлаго монаха, направился въ воротамъ.
-- Нѣтъ, сынъ мой,-- удержалъ его монахъ,-- правда, Санъ-Изодро уже не то, что было. Но больные и страждущіе никогда не покидали безъ помощи его воротъ; этого не будетъ и теперь. Прошу тебя, войди въ монастырь и отдохни.
Жуанъ не въ силахъ былъ отказаться отъ его приглашенія и пошелъ вслѣдъ за старымъ фра-Бернардо, котораго, вѣроятно, ради его дряхлости, пощадили инквизиторы.
Нѣсколько робкихъ, подавленнаго вида монаховъ, оставшихся въ монастырѣ, радушно встрѣтили Жуана. Они поставили передъ нимъ хлѣбъ и вино; къ первому онъ не могъ прикоснуться, но съ благодарностью выпилъ вина. Они уговорили его отдохнуть, обѣщавъ позаботиться о его слугѣ, когда пріѣдетъ съ лошадьми.
Ему нельзя было медлить. Ради своей жены и ребенка онъ долженъ былъ преодолѣть свою слабость и спѣшить въ Нуэру. Оттуда предстоялъ обратный путь въ Севилью, чтобы отплыть съ первымъ отходящимъ кораблемъ. Успѣетъ ли сдѣлать онъ все это за тотъ промежутокъ, который далъ ему инквизиторъ? Ему была дорога каждая минута.
-- Я отдохну съ часъ,-- сказалъ онъ.-- Но передъ тѣмъ я буду просить васъ, добрые отцы, объ одной милости. Нѣтъ-ли между вами человѣка, видѣвшаго... то, что совершилось вчера?...
При этихъ словахъ выступилъ молодой монахъ. Жуанъ отвелъ его въ приготовленную для него келію и, прислонившись лицомъ съ окну, задалъ ему дрожащимъ голосомъ одинъ страшный вопросъ. Отвѣтъ монаха заключался въ трехъ словахъ.
-- С_п_о_к_о_й_н_о, с_к_о_р_о, б_е_з_ъ с_т_р_а_д_а_н_і_й.
-- Теперь скажи мнѣ о другихъ. Не произноси только его имени.
Въ числѣ мучениковъ было восемь женщинъ,-- сказалъ монахъ.-- Одна изъ нихъ, сеньора Марія Гомецъ; вѣроятно, исторія ея знакома вашей милости. Вмѣстѣ съ ней умерли ея три дочери и сестра. Когда имъ былъ прочитанъ приговоръ, онѣ обнялись стоя на эшафотѣ и простились обливаясь слезами. Все время онѣ поддерживали другъ друга, вспоминая о страданіяхъ Спасителя.