-- Но сердце, истинно любящее Бога и Спасителя, научается отводить имъ ихъ настоящее мѣсто.
-- Сеньоръ донъ Карлосъ,-- сказалъ де-Сезо, будучи не въ состояніи болѣе сдерживать своего изумленія,-- вы должно быть посвятили себя изученію священнаго писанія.
-- Я ищу въ писаніи источника вѣчной жизни и, кромѣ того, оно свидѣтельствуетъ о Христѣ,-- отвѣчалъ съ жаромъ Карлосъ.
-- Я замѣчаю, что вы не пользуетесь Вульгатой.
-- Нѣтъ, сеньоръ,-- отвѣчалъ съ улыбкой Карлосъ,-- я не боюсь сказать всю правду предъ такимъ просвѣщеннымъ человѣкомъ, какъ вы. Я видѣлъ... но зачѣмъ колебаться, я владѣю безцѣннымъ сокровищемъ... Новымъ Завѣтомъ нашего Спасителя, переведеннымъ на благородный Кастильскій языкъ.
Даже сквозь сдержанную манеру своего новаго знакомца Кардосъ замѣтилъ, какое впечатлѣніе произвело на него это извѣстіе. Послѣ краткаго молчанія, онъ сказалъ тихо, съ глубокимъ чувствомъ:-- Я раздѣляю съ вами обладаніе этимъ совровищемъ.
Въ сердцѣ Карлоса внезапно загорѣлась любовь въ человѣку, раздѣлявшему съ нимъ пользованіе драгоцѣнною книгою, а также, безъ сомнѣнія и его вѣру. Онъ съ радостью обнялъ бы его. Но сила привычки и природная сдержанность оставовили этотъ порывъ. Онъ сказалъ только съ выраженіемъ, въ которомъ слышалось самое искреннее чувство: -- Я зналъ это. Слова ваши, сеньоръ, сразу обличили человѣка, которому близка истина Христова.
-- Но помните, слово его отрицается многими,-- сказалъ де-Сезо.-- Одно только упоминаніе объ этомъ соединено съ порицаніемъ и опасностью.
-- Это только другой примѣръ ужасныхъ господствующихъ предразсудковъ о ереси, о которыхъ мы говорили раньше, я знаю, что многіе готовы заклеймить меня, студента-богослова, позорнымъ именемъ еретика, только потому, что я читалъ слово Божіе на моемъ родномъ языкѣ. Но какъ нелѣпо такое обвиненіе! Блаженная книга только укрѣпила меня въ ученіи святой матери церкви.
-- Въ самомъ дѣлѣ? -- сказалъ тихо, съ нѣкоторою сухостью де-Сезо.