-- Да, сеньоръ,-- сказалъ Карлосъ съ живою радостью во взорѣ;-- но рука, указывающая на пятна, можетъ и очистить отъ нихъ. Никакой снѣгъ не можетъ сравниться по чистотѣ съ бѣлыми одеждами праведныхъ.
Теперь въ свою очередь де-Сезо посмотрѣлъ на него съ удивленіемъ. Ихъ взоры на мгновеніе встрѣтились и въ глазахъ перваго изумленіе чередовалось съ глубокимъ чувствомъ. Потомъ де-Сезо сказалъ:
-- Вѣроятно я вижу въ васъ, сеньоръ, одного изъ посвятившихъ себя изученію того языка, на которомъ писали святые апостолы. Вы знатокъ греческаго?
Карлосъ отрицательно покачалъ головою:
-- Теперь въ Комилутумѣ мало занимаются греческимъ языкомъ,-- сказалъ онъ; -- и я ограничивался обычнымъ богословскимъ курсомъ.
-- Въ которомъ, какъ я слышалъ, вы достигли блестящихъ успѣховъ. Но какъ намъ должно быть стыдно и какая потеря для нашего юношества, что языкъ св. Павла и св. Іоанна не заслуживаетъ болѣе нашего вниманія.
-- Вашему сіятельству конечно извѣстно, что въ прежніе годы было иначе,-- отвѣчалъ Карлосъ. -- Можетъ быть это происходитъ отъ того, что величайшіе изъ греческихъ ученыхъ нашего времени подозрѣвались въ ереси.
-- Жалкое заблужденіе; продуктъ монашескаго невѣжества, зависти и суевѣрія толпы. Прозвище ереси очень удобно, чтобы заклеймить то доброе, которое мы не въ состояніи понять.
-- Истинная правда, сеньоръ. Даже фра-Константино не избавился отъ этого.
-- Его преступленіе заключалось въ томъ, что онъ старался сосредоточить вниманіе людей не на внѣшнихъ формахъ и церемоніяхъ, а на истинѣ, которой онѣ служатъ выраженіемъ. Для толпы религія только рядъ обрядностей.