XIV. Большое Санъ-Бенито
Протестантская церковь въ Севильѣ, хотя и недавно существовала, но уже имѣла свою исторію. Одно имя, въ связи съ ней слышанное Карлосомъ, было окружено для него особымъ очарованіемъ. Онъ зналъ теперь, что монахи Санъ-Изодро были много обязаны своимъ просвѣщеніемъ д-ру Жуанъ-Жилю, или Эгидію. Но ему было извѣстно, что самъ Эгидій первый свѣтъ истины получилъ раньше отъ другого, болѣе смѣлаго провозвѣстника ея, Родриго де-Валеръ, имя котораго Лозадо связалъ съ именемъ его отца.
Почему же онъ не постарался почерпнуть дальнѣйшія свѣдѣнія, столь дорогія для него, отъ своего друга и учителя? Нѣсколько причинъ удерживали его отъ того, чтобы коснуться этого вопроса. Самою главною изъ нихъ была почти романтическая привязанность, питаемая имъ къ своему отсутствующему брату, котораго онъ любилъ теперь болѣе всего на свѣтѣ. Намъ нужно самимъ встать въ положеніе испанцевъ шестнадцатаго столѣтія, чтобы вполнѣ понятъ тѣ чувства, съ которыми они привыкли смотрѣть на ересь. Въ ихъ глазахъ это было не только ужасное преступленіе, хуже убійства; но оно еще клало страшное пятно на человѣка, распространявшееся на все его потомство. Карлосъ часто спрашивалъ себя,-- что сказалъ бы гордый донъ Жуанъ Альварецъ, который поклонялся прежде всего славѣ и гордился своимъ славнымъ древнимъ именемъ, еслибъ до него дошло, что единственный и дорогой ему братъ запятналъ себя такимъ ужаснымъ позоромъ? Но одного уже этого удара было довольно, не касаясь памяти его отца. Онъ старался пока не подымать этотъ вопросъ, даже еслибъ, благодаря собственнымъ усиліямъ (что казалось сомнительнымъ), ему и удалось бы пролить какой нибудь свѣтъ на него.
Но все таки при первомъ удобномъ случаѣ онъ спросилъ своего друга фра-Фернанда,-- не былъ ли Родриго де-Валеръ, Санъ-Бенито котораго виситъ въ соборѣ, первымъ учителемъ очищенной вѣры въ Севильѣ?
-- Правда, сеньоръ. Онъ училъ многихъ. Но самъ онъ, какъ я слышалъ, получилъ эту вѣру только отъ Бога.
-- Должно быть это былъ замѣчательный человѣкъ. Разскажите мнѣ про него, что знаете.
-- Нашъ фра-Кассіодоро часто слышалъ объ немъ отъ доктора Эгидія; такъ что хотя уста его уже давно сомкнулись, сеньоръ, онъ все еще какъ будто живетъ между нами. Да, уже нѣкоторые изъ нашихъ братьевъ отошли въ вѣчную славу, но они все еще съ нами во Христѣ.
-- Донъ-Родриго де-Валеръ,-- продолжалъ молодой монахъ,-- происходилъ изъ знатной фамиліи и былъ очень богатъ. Онъ родился въ Лебриксѣ, но поселился въ Севильѣ,-- молодымъ, блестящимъ кавалеромъ,-- и сталъ во главѣ всякихъ суетностей и моды большого города. Но внезапно все это потеряло для него всякое очарованіе. Къ изумленію большого свѣта, украшеніемъ котораго онъ до сихъ поръ считался, онъ удалился со сцены любимыхъ имъ удовольствій и празднествъ. Его товарищи не могли понять причину такой внезапной перемѣны, но намъ она понятна -- сознаніе истины Божіей пронзило какъ стрѣла его сердце. Онъ обратился за утѣшеніемъ не къ посту и умерщвленію плоти, но къ Слову Господню. Оно было доступно ему только въ одномъ видѣ. Онъ возобновилъ въ своей памяти обрывки прежнихъ знаній, когда еще былъ ученикомъ, на столько, чтобы читать Вульгату. Тутъ онъ нашелъ оправданіе въ своей вѣрѣ и миръ осѣнилъ его душу.
-- Когда это случилось? -- спросилъ Карлосъ слушая его съ большимъ вниманіемъ и мысленно сравнивая все это съ разсказомъ о его родителяхъ, слышаннымъ имъ отъ Долоресъ.
-- Давно, сеньоръ. Двадцать или болѣе лѣтъ тому назадъ. Когда Богъ просвѣтилъ его, онъ вернулся опять въ свѣтъ; но уже новымъ человѣкомъ, знавшимъ только Распятаго Христа. Онъ обратился прежде всего къ церковнослужителямъ и монахамъ, останавливая ихъ съ удивительною смѣлостью даже на городскихъ площадяхъ и доказывая во всеуслышаніе, что ихъ ученіе не было правдой Божіей.