-- Лучше бы онъ, по добру по здорову, оставался дома,-- пробормоталъ Карлосъ.
-- Поѣдете вы въ Севилію или нѣтъ, сеньоръ донъ Карлосъ,-- сказала серьезнымъ тономъ Долоресъ,-- будетъ вѣроятно зависить отъ того, насколько вашъ благородный дядя останется доволенъ вашими успѣхами въ латыни, грамматикѣ и другихъ наукахъ.
-- Многого стоитъ одобреніе моего благороднаго дяди!-- сказалъ непочтительно Жуанъ. -- Я уже теперь знаю достаточно для дворянина и въ десять разъ болѣе его самого.
-- Да, правда,-- добавилъ Карлосъ, выходя изъ амбразуры окна; -- мой дядя не высокаго мнѣнія объ ученыхъ. Я слышалъ, какъ онъ говорилъ, что они только заводятъ смуту на свѣтѣ и только вредятъ себѣ и другимъ. И ты, Жуанъ, пожалуй угодишь ему.
-- Сеньоръ донъ Карлосъ, что это съ вашимъ лицомъ?-- спросила Долоресъ, въ первый разъ замѣтивъ слѣды полученной имъ раны.
Оба мальчика заговорили сразу.
-- Это пустая царапина... и то по моей винѣ,-- проговорилъ торопливо Карлосъ.
-- Это я случайно поранилъ его своей рапирой. Мнѣ такъ жаль,-- сказалъ Жуанъ, положивъ руку на плечо своего брата.
Долоресъ благоразумно оставила дальнѣйшія внушенія и только сказала:
-- Молодые дворяне, желающіе быть рыцарями и военачальниками, должны не только наносить удары, но и получать ихъ. При этомъ она добавила мысленно: -- Боже храни ихъ! Пусть черезъ десять или двадцать лѣтъ они также стоихъ другъ за друга какъ теперь.